Меч и посох - Дмитрий Чайка

— Я долго ждать буду? Или мне у собственного мужа нужно ласку выпрашивать? — спросила Эпона и резко притянула меня к себе, впившись в губы жадным поцелуем. Это было довольно грубо, но я не возражал. Даже напротив.

Совсем скоро я лежал на тюфяке, прижимая разгоряченное тело мурлыкавшей на моем плече жены и наматывая на палец ароматный шелковистый локон. Судя по некоторым признакам, вопрос с ванной Эпона решила и без меня. Видимо, она узнала главную тайну, с годами открывающуюся каждой женщине: если настоящий мужик сказал, что сделает, то он обязательно сделает. Вопрос только когда. А, познав эту непростую истину, женщина понимает, что делать все-таки придется самой.

— Я бочару деревянную ванну заказала, — Эпона угадала мои мысли, как это частенько и бывает у супругов. — Она большая, даже ты поместишься.

— И где она? — лениво спросил я.

— Я велела наш дом на десять шагов удлинить, — ответила Эпона. — Вон дверь. У нас там ванная комната. Весь Кабиллонум сплетничает теперь, люди думают, я совсем спятила.

— Ванная — это хорошо, — ответил я, прижимая ее к себе. — Пусть сплетничают. Хуже все равно уже не будет. Мы с тобой и так не от мира сего.

— А знаешь, что я в той книге нашла? — спросила вдруг она.

— В какой еще книге? — удивился я.

— Ну, в той, которую ты в университетскую библиотеку так и не сдал, — язвительно напомнила она. — Там, где истинная молитва была на первой странице. В той книге рецепт газа описан, который погружает человека в сон и позволяет операции делать без боли. Называется этот газ Сладостное дыхание Борея.

— Эфир? — я даже вскочил на постели.

— Борей! — непонимающе посмотрела на меня Эпона. — Какой еще Зефир? Северный ветер, не западный. Ты ее не дочитал, да?

— Не дочитал, — признался я, снова уютно устроившись на пуховой подушке. — Книги — это не совсем мое, дорогая.

— Вот ведь горе ты у меня, — вздохнула Эпона. — И как тебе только красный диплом дали?

— Я обаятельный, — механически ответил я, осмысливая открывающиеся перспективы. Мне они виделись совершенно невероятными. — А что нужно, чтобы этот газ получить?

— Да ничего особенного, — Эпона игриво куснула меня за плечо. — Перегонный куб, серная кислота и спирт. А потом его еще известью, водой и щелоком почистить нужно. А то он воняет сильно, и от него удушье начинается.

— А еще мастер потребуется, — задумчиво сказал я.

— Я не поняла! — возмутилась Эпона. — Ты что, утром с крестьянками на сеновале покувыркался? Почему я хочу, а ты нет? Или мне нужно с мужем на войну ходить, чтобы положенную ласку получать. А ну, быстро обнимай меня! А тех баб я найду и волосы им повыдергиваю! Ишь, удумали чего, стервы!

Я обнял гибкое, податливое тело, легонько клюнул распухшие от поцелуев губы и начал жадно гладить нежную кожу. Эпона закрыла глаза, потянувшись ко мне, но потом, вздрогнув, глаза открыла и спросила:

— Он же не простит тебе этого? Да?

— Нет, конечно, — ответил я. — Я ведь сначала унизил его, а потом помог получить власть. Такое не прощают. Клеон — на редкость злопамятная сволочь, да и его мамаша тоже. Он дал мне пять лет, но я не верю ему даже на ломаный халк. Даго прислал гонца из Арвернии. Купцы говорят, что легионы с востока все прибывают и прибывают. И никто почему-то не спешит возвращать их назад.

— И набег на арвернов он тоже не простит? — быстро сообразила она.

— Ага, — согласился я. — Это очень удобный повод на нас напасть. Только отец прав, все это уже неважно. Даго разорит крепости Арвернии, вывезет запасы зерна, угонит овец, быков и коней. А еще он лишит Клеона хорошей конницы. Арверны пока сильны, и они обязательно присоединятся к легионам, которые сюда придут.

— И что ты будешь теперь делать? — напряженно спросила она.

— Над этим уже работают, душа моя, — я закрыл ей рот поцелуем.

Эпона обмякла и послушно обвила мою шею руками. Она все еще верит мне безоговорочно. До чего же, черт возьми, это приятно. По-моему, в прошлой жизни у меня все было совсем не так. Только ради одного этого ощущения абсолютного доверия и слепой, нерассуждающей любви стоило провалиться в здешнее Средневековье и дышать дымом очага. Не жалею об этом ничуть, хотя печку все-таки сделаю. Ненавижу эту проклятую копоть.

Глава 21

Сиракузы после прибытия царевича Клеона лихорадило почти месяц, а потом понемногу суета улеглась, и люди, как испуганные суслики, начали высовывать носы из своих нор. Нет, дома простых горожан не грабили, женщин повально не насиловали, только если иногда, а всех врагов нового ванакса уже сослали на острова размером с козью шкуру. Да и диковатой солдатни, так испугавшей горожан поначалу, становилось все меньше и меньше. Ее спешно наделяли землей, выдавали обещанные деньги и выпроваживали на покой. Причем селили ветеранов кучно, не далее дня пути от столицы, что понимающим людям говорило о многом.

Коронация прошла незамедлительно. Знать на церемонии стояла слегка бледная, но славословия новому ванаксу и ванассе выкрикивала бодро и усердно, чему стоявшие рядом ветераны весьма способствовали. Вся дворцовая стража теперь набрана только из тех, кто из Загорья вернулся. А некоторые, как Тойо и его десяток, неведомо как отличившиеся при штурме, щеголяли золотыми ожерельями эвпатридов.

Впрочем, так повезло далеко не всем. Неф стоял в очереди за положенной ему наградой и не верил, что проклятая служба подошла к концу. Что станет он, наконец, свободным человеком со своей землей и кучей денег. Тут ведь среди товарищей только и разговоров, что об этом было. Землей наделяли когорту за когортой, сотню за сотней, причем очередность определили жребием, чтобы никого не обидеть. Жребий, он ведь волю богов знаменует.

— Шестая когорта, вторая сотня, солдат Нефериркара! — услышал он из-за крепкой двери.

— Я тут, господин! — Неф робко вошел в кабинет и поклонился.

Уставший донельзя казначей легиона посмотрел на него равнодушным взглядом и спросил:

— Грамотный?

— Так точно! — ответил Неф и тонко намекнул. — И счету обучен.