Стань светом в темном море. Том 3 - Softcoral

оторвалась от браслета и с раздражением посмотрела вслед мужчине. Похоже, застежка браслета с бледно-зеленым камнем, напоминающим изумруд, оказалась особенно тугой. Она долго вертела его в пальцах, прежде чем наконец расстегнула и, чуть смутившись, одарила меня неловкой улыбкой:

— Не все, что я ношу, принадлежит мне лично.

В отличие от украшений, которые мне вручали другие верующие, — поношенных, выцветших, местами устаревших по дизайну, — драгоценности Элизабет буквально ослепляли. Они выглядели безупречно: отполированные, ухоженные, будто только что из сейфа. Цвет, вес, размер — все выдавало совершенно другой уровень.

Например, красный камень в броши, которую мне дал темнокожий мужчина, был в несколько раз крупнее всех подвесок, что на меня нацепили до этого.

Вообще, если драгоценности других верующих едва дотягивали до размера коренного зуба, то у этих троих — все было с палец. Бриллиантовое ожерелье с сапфирами, теперь — изумрудный браслет. И по весу, и по виду — ни в какое сравнение с остальным.

Сколько все это стоит? Наверное, хватило бы на приличный дом.

— Подождите немного, — сказала Элизабет, застегивая браслет на моем запястье, и потянулась к следующему.

Один из мужчин, поддерживавших меня, и одна из женщин-сектанток, шедшая рядом, видимо, решили, что больше не могут стоять в стороне. Один аккуратно придержал меня за запястье, другая — подхватила за шею, чтобы Элизабет было удобнее. Та, будто утешая меня, прошептала:

— Все это теперь ваше.

Ну уж нет, спасибо.

Казалось бы, при виде таких огромных, безумно дорогих украшений у любого проснется жадность, хотя бы капля желания унести что-то с собой. Но я чувствовал только одно — тяжесть.

Может, из-за недавней бойни? А может, потому, что мою семью когда-то разрушила секта?

Несметные богатства. Драгоценности, покрывающие все тело. Люди, навеки застрявшие в прошлом, покорно исполняющие любой приказ. Цветы, распускающиеся не в сезон.

Редкая способность повернуть время вспять — кому-то это, может быть, и покажется благословением.

А я бы предпочел уйти отсюда ни с чем. В лохмотьях, в грязи, умирающий с голоду, сражающийся каждую секунду с монстрами, но на свободе.

Собрав последние силы, я с трудом разлепил губы, чтобы прошептать: «Отпустите меня домой». Но не смог. Слова застряли в горле, будто разрывая его изнутри.

Захлебываясь от слабости, я все-таки спросил:

— Зачем вешать на меня все эти драгоценности?

— У каждого камня — своя история. И каждый способен нести в себе желание.

Звучит как классическая сектантская чушь. Впрочем, что я удивляюсь: Элизабет и есть сектантка. Ни следа науки, одна эзотерическая муть.

Я молча протянул руку, и Элизабет, застегивая браслет, добавила:

— Так же, как не существует абсолютного времени, не существует и единого хода времени для всех. Для каждого оно течет по-своему.

Ага, конечно. Теперь еще и теория относительности. Отлично. Только физики мне тут не хватало.

С трудом нацепив на меня восемь браслетов, Элизабет перешла к кольцам. На ее тонких пальцах их было больше десятка — все разных форм, огранок, стилей. Похоже, как и браслеты, эти кольца ей не принадлежали. Вряд ли кто-то покупает себе столько сразу. Снимала по одному — сидели туго. Одно выскользнуло и упало. Мужчина, который меня поддерживал, поднял его и молча передал Элизабет.

Я тяжело вздохнул и, сложив ладони лодочкой, протянул вперед. Ну раз уж надо, давайте, надевайте. Усмехнувшись, Элизабет положила в мои ладони сразу три кольца, которые только что сняла со своего указательного пальца. Потом продолжила снимать остальные и вдруг почти мимоходом спросила:

— Получается, чудо потребовало в жертву белую акулу?

Что?

— Белых акул невозможно содержать в резервуарах Первой подводной базы, потому подтвердить это удалось не сразу. А вот гренландские — целы и невредимы.

ГЛАВА 206

ВРЕМЯ

Часть 3

Чудо потребовало в жертву белую акулу? Да ну, сомневаюсь. Судя по всему, все было ровно наоборот: белая акула потребовала в жертву меня.

С белыми акулами все просто, не по вкусу — выплюнут. Только вот чтобы распробовать, им сначала надо отгрызть кусок. А челюсти у них такие, что после «дегустации» от человека остаются разве что две половины. Они что, с ума посходили? Никому я акулу в жертву не приносил. Наоборот, меня ей подложили.

— Что вы имеете в виду под «жертвой»?

— На последнем этапе ритуала убивают живое существо такого вида, чье исчезновение не окажет значимого влияния на экосистему.

Ну вот, пошла настоящая сектантская ересь. С каких пор акулы — расходный материал? Я-то думал, они их обожествляют.

— Разве Церковь Бесконечности не считает акул... друзьями?

Сняв все кольца, Элизабет несколько раз сжала и разжала пальцы, словно наслаждаясь легкостью, — видимо, носить столько украшений было действительно неудобно, — после чего элегантно улыбнулась:

— Друзья, говорите? Скорее питомцы. Мы их разводили. Ради сегодняшнего дня.

Сочувствовать белым акулам у меня не получалось, а вот гренландских жалко.

Похоже, их действительно холили и лелеяли, но только для того, чтобы сегодня пустить под нож. Отличный символ, ничего не скажешь. В жертву разве не овец с быками приносят? Зачем убивать акулу, которая никого не трогает и спокойно плавает себе в ледяной воде?

Элизабет взяла мою руку и начала надевать кольца одно за другим. Передо мной стояла умопомрачительно красивая женщина и нанизывала мне на пальцы дорогущие кольца, но — удивительно — я ничего не чувствовал. Будто от шока у меня отключились все эмоции. Полная эмоциональная анестезия.

Двое седовласых мужчин по-прежнему держались чуть поодаль, молча наблюдая за происходящим.

Я посмотрел на правую руку — пальцы были так плотно охвачены кольцами, что кулак уже не сжать, — и буркнул:

— Значит, гренландская акула для вас — просто скот?

— Разве осталось на свете существо, которое человек не превратил бы в скот? — пожала плечами Элизабет. — Исчезновение белой акулы — это, конечно, печально, но серьезной бедой не станет. К двадцатому году этого века люди уже истребили больше восьмидесяти процентов морских видов. Кто заметит, если исчезнет еще один?

Прозвучало отстраненно, как будто речь шла о чем-то далеком и незначительном.

— Да и в случае с морскими животными обычно уходит довольно много времени, прежде чем кто-то вообще замечает их исчезновение. А потом сделать уже ничего нельзя.

Услышь Ю Гыми эти слова, упала бы в обморок. Каково это — узнать, что вид, который ты исследуешь всю жизнь, вымер? Что его пожертвовали ради какого-то обряда?

По логике сектантов, белые акулы были слишком «ценными» для экосистемы, чтобы их трогать, а вот гренландские вполне подходили на роль жертвы?

Даже не знаю… По-моему, на Земле нет ни одного живого существа, которое не играло бы роли в экосистеме. Люди уже пытались подчинить себе природу, но их планы с треском провалились. Взять хотя бы Австралию. Кроликов, лис, кошек, жаб, верблюдов туда завезли сами люди. А когда новички вышли из-под контроля, начали регулировать их численность охотой.

В боку кольнуло, будто в дождливую погоду заныла старая рана. Одна белая акула действительно впилась мне в кишки без малейших колебаний, но разве это повод истреблять весь ее вид? Скорее всего, она просто проголодалась. А может, дело было в том, что я тогда истекал кровью под самым ее носом. Чем дольше я думал, тем тверже понимал: рядом со мной тогда был еще кто-то, кто тоже балансировал на грани жизни и смерти. Жертвой, скорее всего, стала не белая акула, а змея.

Я отклонился назад и различил вдалеке громадный череп — это была Deep Blue, могучая северотихоокеанская белая акула, способная охотиться