Стань светом в темном море. Том 3 - Softcoral

Двое мужчин, поддерживавших меня, испугались, что я упаду, и поспешно перехватили за плечи и талию.

Нет. Эти твари не вымрут так просто. И уж точно не от рук парочки сумасшедших сектантов.

Элизабет ловко надела кольца на все десять моих пальцев. Камни сверкали так ярко, что резало глаза. Про вес уж молчу — пальцы не сгибались вообще. Кольца сидели слишком плотно, почти не снимались, так что руки пришлось держать раскрытыми. Интересно, почему наручники до сих пор не делают по такому же принципу?

Элизабет протянула руку. Я не сразу понял, чего она хочет, но через несколько секунд дошло — положил свою большую ладонь в ее маленькую. Элизабет довольно кивнула и повела меня вперед.

За нами молча двинулись и двое седовласых мужчин. Теперь стало понятно, почему все это время они стояли в стороне. Если бы вместо Элизабет кольца на меня надевали они, да еще захотели потом взять под руку... я бы, пожалуй, всерьез попытался впечататься лицом в ближайшую стену.

В самом конце цветочной дорожки располагался центральный лифт. Возле него стоял Ким Чжэхи. Под глазом у него красовался огромный синяк, словно от удара прикладом. Его окружали несколько сектантов, направляющих на него оружие. Рядом на подносе размером с большую пиццу что-то лежало. Издалека я подумал, что это и впрямь пицца или какие-то багеты.

Но чем ближе я подходил, тем яснее становилось, что именно там лежит. Дно подноса было багровым, будто полито томатным соусом. Только это была кровь. Поверх лежали руки и ноги. Аккуратно уложенные, как детали манекена. Мозг отказывался верить, что они человеческие.

Элизабет спокойно спросила:

— Что прикажете с ним сделать?

Бежать бы отсюда…

— Где Чон Санхён?

Неужели то бесформенное тело у растерянного медика — это он? Хорошо хоть желудок пустой, не вывернуло на месте.

— Мы ввели ему очень сильный анальгетик и перетянули конечности, чтобы остановить кровотечение. Подумали, вам будет угодно разобраться с ним лично.

Тебе будет угодно, а не мне.

А если обратно пришить? Это вообще реально? Ну как зуб вставляют — может, и здесь что-то можно сделать? Хотя, учитывая, как он расчленен... Черт. Нет.

Медик, похоже, тоже не понимал, почему его не отправили с пострадавшим в больницу, а заставляют торчать тут.

— Велите заняться его лечением.

Будь на моем месте какой-нибудь социопат, он, может, и похвалил бы Элизабет за «заботу». Я же только чувствовал, как в висках нарастает глухая боль.

Я повернулся к Ким Чжэхи.

Элизабет проследила за моим взглядом и сказала:

— Что прикажете делать с предателем? Он, будучи верующим, действовал заодно с тем, кто опорочил вас, запятнал ваше имя, а позже поддался уговорам отвратительного похитителя и стал его пособником.

Судя по голосу, Элизабет и сама была бы не прочь прикончить Ким Чжэхи. Остальные смотрели на него так же холодно. Ни намека на сочувствие.

Осунувшийся и бледный, Ким Чжэхи перевел растерянный взгляд с меня на Элизабет и неуверенно спросил:

— Похоже, начальник Син мертв?

Он и правда ничего не знал. Сектант, державший его на прицеле, занес винтовку, будто собирался снова ударить прикладом. Я машинально вскинул руку, и сектант сразу застыл.

— Да, — ответил я. — Он погиб.

— А… Ну и хорошо, — пробормотал Чжэхи. — Строгий был, конечно… но такой участи не заслуживал. — Он покосился на поднос, поморщился и тихо выдохнул: — Если со мной собираетесь сделать то же… можно порядок поменять? Сначала смерть — потом разделка. Я видел, как Санхёна… кромсали. Не хочу смотреть, как такое проделывают со мной. Да и больно, сами понимаете…

А мне, по-твоему, хочется на это смотреть?!

С трудом, но стоять самостоятельно получилось. Глубоко вдохнув, я оттолкнул людей, которые меня поддерживали, и сделал несколько шагов вперед. На втором колени подогнулись — я упал на одно и, не раздумывая, схватил Ким Чжэхи за волосы. Вокруг ахнули.

Не поднимаясь, я склонился ближе и прошептал ему по-корейски:

— Они не знают, что вы тоже пережили чудо, да?

Ким Чжэхи уставился на меня с таким выражением, будто я велел ему прямо сейчас отрубить себе руки и ноги. Видимо, то, что Син Хэрян узнал его тайну, было следствием действия подавляющих волю препаратов, и точно не тем, чем он хотел бы делиться со всеми подряд.

Он едва заметно кивнул:

— Да.

Хорошо. Только... Э-э-э… Что теперь делать?

Я снова наклонился к его уху и прошептал:

— Что нужно сделать, чтобы все прекратилось?

Мы переглянулись. Во взгляде Ким Чжэхи мелькнула едва заметная искра надежды, и он, не теряя ни секунды, выдал на одном дыхании:

— О, единственный мой спаситель! Прошу простить мне все мои дерзости и заблуждения! Я был ослеплен ложью коварного захватчика, отвернулся от Истины и от вас, ее воплощения. Даруйте мне возможность покаяться и искупить свою вину!

Я обхватил его лицо ладонями и, сам не веря в происходящее, произнес слова, которые до этого не говорил ни одному человеку:

— Я вас прощаю.

В обычной жизни мне не доводилось ни кого-то прощать, ни быть в позиции, где это вообще требовалось. А теперь посмотрите на меня — сижу на морском дне и изображаю мессию. Смешно. Я ведь, вообще-то, устраивался сюда стоматологом.

Ладно.

Я потрепал его по макушке, будто благословляя, и объявил:

— Он поклялся в преданности Церкви.

Несмотря на то что, судя по всему, сектантов Ким Чжэхи не особо жаловал. Зачем же вступил в Церковь Бесконечности? Может, информацию собирал?

— Он действительно оступился, но быстро осознал свои ошибки и попросил у меня прощения. Его сбили с пути истинного. Церковь Бесконечности не отворачивается от тех, кто оказался в беде. Давайте поможем ему вернуться под ее руку. Я, как спаситель, не хочу начинать свою деятельность с пролития крови одного из нас.

Говорил я тем же сухим голосом, каким обычно встречал пациентов, которые годами не приходили на чистку зубов.

Сектанты развязали Ким Чжэхи, и он, шатаясь, подполз ко мне на коленях. Коснулся губами края моей одежды, а потом прикрепил к подолу украшение — пирсинг с камнем. Стоявшие рядом последователи помогли ему подняться.

Хотелось верить, что я все делал правильно. Я всем своим видом показывал, что ничего особенного не произошло: не вертел головой, сохранял невозмутимость. Похоже, спаситель из меня был никудышный: хотелось бросить все к черту и уйти.

Элизабет тем временем перешла к следующей «проблеме»:

— Что прикажете сделать с телом Син Хэряна — жестокого и безжалостного террориста, который покушался на вашу жизнь и свободу, покалечил и убил наших братьев и сестер?

Вот так. Один за другим. Хотя… чего уж. С позиции секты, все, в общем-то, верно. Син Хэрян и правда устроил им ад. Удивительно, что его не разорвали на месте.

Но почему тут все так жаждут наказания? Они вообще знают, что такое сострадание? Милосердие? Что с телом делать… Да ничего особенного. Тело ведь надо вернуть семье, а если невозможно, то похоронить где-нибудь на солнце, по-человечески.

Чон Санхён уже расплатился сполна, Ким Чжэхи удалось отмазать только потому, что он был членом Церкви, но вот Син Хэрян — чужак. И по лицам я видел: они мысленно уже расчленили его в двадцати разных вариантах. Про уважение к мертвым здесь явно никто не слышал — как и про конфуцианский запрет осквернения останков15. Неудивительно.

— Оставьте тело там, где оно лежит. Я подумаю, — сказал я.

Элизабет взглянула на меня с легким сожалением, но спорить не стала.

ГЛАВА 207

ВРЕМЯ

Часть 4

К центральному лифту вместе с тем медиком, что уже ждал нас, подъехали еще двое — те самые, что