Стань светом в темном море. Том 3 - Softcoral

— Есть ли на той базе кто-то, кто способен выступить против Церкви?

— Без понятия. Но, кем бы он ни был, стрелок он первоклассный. В радиусе двухсот метров кругом были одни наши.

— Я-то думала, что Син Хэрян — последний непредсказуемый фактор. Но выходит, есть кто-то еще.

Европеец раздраженным тоном сказал:

— С самого начала этот Син был подозрителен. Инженеры на таких станциях — замызганные механики, вечно в масле. Я сам проверял резюме всех сотрудников. Ни у кого даже близко не было навыков обращения с оружием. В анкете Сина значилось, что он занимается внутренней отделкой помещений! Такой не может в одиночку отправить восемьдесят процентов охраны в реанимацию!

Дэвид Найт усмехнулся:

— Меня наняли, чтобы захватить станцию и обеспечить безопасность Элизабет. Если бы меня предупредили, что здесь есть стрелок, способный попасть в голову через щель уже пяти сантиметров с двухсот метров из штурмовой винтовки, я бы взял с собой совсем другое оборудование. Или, на худой конец, запросил бы персональную охрану для Пак Мухёна.

А потом мир погрузился в тишину.

ГЛАВА 208

ЦАРЬ ДРАКОНОВ ЁНВАН

16

Часть 1

Проснулся я оттого, что упал с кровати.

Лежа ничком на полу и тяжело вздыхая, я хотел лишь одного — тихонько расплакаться и больше ничего не делать. Но ведь совсем ничего не делать не получится. Вот выберусь отсюда и, клянусь, буду просто лежать и дышать. Ни пальцем не пошевелю. Пусть все посмотрят, сколько можно проваляться под одеялом без единого движения.

Сквозь слезы я посмотрел на телефон: 7:02.

На экран капнула кровь. У меня шла кровь из носа и не останавливалась. Почему она не останавливается? Я зажал нос и наклонил голову. Скомкал салфетку, набил ею ноздри и другой рукой крепко сдавил крылья. Прежде кровь останавливалась быстро, сегодня — нет.

Почему у меня пошла кровь? Я думал, что ударился при падении носом, но, похоже, причина не в этом.

Что за дерьмовое начало дня.

Минут пять я зажимал нос и дышал ртом. Мысли лезли в голову одна за другой, самые разные.

Кто меня застрелил? Было ли это лучшим выходом? Что находится на Первой базе? Как прекратить весь этот кошмар? Почему люди так отчаянно используют друг друга ради собственной выгоды? Неужели единственную жизнь обязательно проживать так?

Может, вместо того, чтобы бредить возвращением в прошлое, лучше попробовать принять реальность? Даже если она не идеальна? Или кто-то всерьез верит, что в прошлом он станет счастливее?

Разве я сейчас похож на счастливого человека? Какое это, к черту, чудо?

Да пошло оно все. И чудеса, и спасители, и пророчества, и секты. Я хочу домой. Пусть Церковь Бесконечности забирает себе всю эту сраную базу. А меня отпустите.

Я хочу домой. Лежать на полу в родной квартире и ни о чем не думать — мне для счастья этого будет достаточно.

Повернув голову, я заметил семейное фото на тумбочке у кровати.

Мама…

Глаза тут же наполнились слезами. Плакать, когда из-за носового кровотечения толком не вдохнешь, — удовольствие сомнительное. Наверное, со стороны я выглядел жалко. Но эти повторяющиеся дни, лишенные смысла и конца, казались проклятием, которое разум не в силах осознать.

Если бы я верил в бога, наверняка начал бы молиться. Но я верил только в себя и потому утешал себя сам. Говорил себе, что все получится. Несмотря на то, что каждый день давался мне с боем.

Не падай духом. Не сдавайся. Я выберусь отсюда. Выберусь. Я справлюсь. Все, что я сделал, было не напрасным. У меня еще есть силы. Я смогу расстаться с этой гребаной работой. Другие ведь уже покинули Подводную станцию, значит, смогу и я.

Я выберусь, увижу семью и заживу лучше прежнего. Я не позволю этим нескольким адским дням перевернуть всю мою жизнь. У меня впереди еще больше восьмидесяти лет. По сравнению с этим все происходящее — просто мелочь. Все будет хорошо. Я справлюсь. Не бойся. Ты сможешь выбраться. Ты справишься и сегодня. Просто делай все, что в твоих силах.

К тому времени, когда кровь наконец остановилась, высохли и слезы. Мне стало немного стыдно — в последнее время я плакал слишком часто. Но тут же пришла мысль: какая, к черту, разница, если я плачу один у себя в комнате? И стыд тут же прошел.

Ха… Взрослый человек, а эта чертова Подводная станция выжимает из глаз все, что только можно.

Вот не зря говорят, что работу нужно выбирать с умом. Уехал из дома — и ради чего? Ради вот этого ада? Как только выберусь, ни за что не стану жить под водой. Пусть солнце жарит хоть под пятьдесят, но к морю даже близко не подойду.

Я вытер следы слез и взял телефон. В этот раз я точно выпью кофе. Даже если вокруг будут свистеть пули, хотя бы банку из автомата вытащу. Даже десять секунд счастья — причина не сдаться в этом бесконечном дне сурка. Без них будет просто невыносимо.

Я открыл рюкзак и стал складывать в него все, что попадалось под руку. Полотенце — пригодится. Им можно вытереться и рану перевязать. Сухая одежда, горсть леденцов, открытая бутылка воды и еще аптечка, привезенная из Кореи, вплоть до последнего пластыря — все пошло в рюкзак.

Несколько секунд колебался, глядя на рамку с семейной фотографией, но не взял. Распечатаю заново, когда выберусь. Или лучше — встречусь с родными лично.

Обуваясь, я оглядел комнату в последний раз, и взгляд зацепился за одинокого плюшевого кита. Ярко-оранжевый, он выделялся на фоне бесцветной комнаты. Мы ведь вместе работали в Deep Blue, и ты, наверное, натерпелся не меньше моего...

К черту все. Подумав, что эта жизнь все равно может закончиться как угодно, я решил: будь что будет. Всего три секунды сомнений, и я вытащил из рюкзака пару полотенец, чтобы освободить место, и запихнул в него плюшевого кита. Мелькнула мысль, что я веду себя абсолютно нерационально.

Да и плевать. Что с того, что нерационально? Умирают и рациональные, и нет; живи как нравится. Главное — постараться не схлопотать пулю. Хотя, надо признать, когда попадают в голову, боли даже не чувствуешь.

Если выберусь отсюда, заберу кита с собой — пусть стоит в моей комнате, на солнышке. Добавлю еще немного набивки, чтобы стал кругленьким и упругим. Когда семья спросит, что это, скажу, что он — единственное, кроме собственной жизни, что я спас со станции. С трудом застегнув почти лопающийся от добра рюкзак, я вышел из комнаты.

Коридор уже был затоплен. Казалось, будто морская вода всегда здесь была, а мы, люди, просто на время выгнали ее из дома. Но теперь она, как полноправная хозяйка, возвращалась обратно. Шлепая ботинками по воде, я через планшет вошел в систему управления базой и нажал кнопку экстренной эвакуации.

В коридоре вспыхнул красный свет, завыла сирена; двери жилых секций распахнулись одна за другой.

«Внимание! Чрезвычайная ситуация! Всем, кто находится на Подводной базе номер четыре, немедленно эвакуироваться на спасательных капсулах и лифтах! Внимание! Чрезвычайная ситуация! Всем, кто находится на Подводной базе номер четыре, немедленно эвакуироваться на спасательных капсулах и лифтах!»

Я бегал по коридору, заглядывая в каждую комнату, начиная с пятидесятой, — проверял, не остался ли кто внутри. На пороге сорок восьмой резко остановился: Карлоса не было. Ушел, пока я собирался? Или сектанты отправили его на Тэхандо?

Я несколько секунд смотрел на пустую кровать, а потом побежал дальше.

Никого. Только визг сирены, пронзающий слух и разносящийся эхом по всему Пэкходону. Было ощущение, будто я по ошибке забрел в заброшенное здание, где уже