Том первый. Грешник в сутане - Харитон Байконурович Мамбурин

подобное упражнение губами настолько редко, что, чувствую себя не просто польщенным, а буквально коронованным. Нежная и хрупкая жена Кейна, похожая на фарфоровую куколку с длинными волосами, — та еще штучка. Нам под стать, можно сказать. Нет, Кристина свет Игоревна вовсе не стихийное бедствие, но только потому, что ей этого не нужно с таким-то мужем. Там, где она могла бы устроить карнавал черной магии, обычно уже находятся лишь прах и пепел.

Идеальная парочка, тот еще гремучий коктейль.

И, конечно же, Алиса. Прелестнейший, хоть и вечно хмурый ребенок лет полутора, рассматривающий меня с очевидным скептицизмом. Их дочь. О…

— Мы рады тебя видеть! — просто говорит Кристина, не прекращая улыбаться, — Очень.

Кейн просто идёт ко мне, распахивая руки в объятиях.

Девочка просто смотрит.

Моё сердце просто радуется.

Секунды две.

Затем я оборачиваюсь на сто восемьдесят градусов, производя выстрел из своего «кольта». Это тоже получается вполне просто, плавно и изящно, так, как будто бы я репетировал это действо сотни раз.

Грохот выстрела отрезает все звуки. Музыку, журчание фонтанов, звон бокалов. Тишина, тьма неба над балконом, холодный мрамор, принимающий на себя капли теплой крови.

Высокая, ослепительно красивая женщина стоит, молча глядя на меня. Она совершенна телом и лицом, длинные вьющиеся волосы платинового оттенка спадают с её плеч. Простое белое платье, подчеркивающее идеальную фигуру, обезображено кровоточащей дырой в груди, из которой изливается алое, превращающее белоснежную материю в полотно, на котором написана одна из наиболее обыденных трагедий всех миров.

Молчание прерывают хриплые слова из моей глотки.

— В Инквизиции мне хотели дать прозвище «Убийца богов», — криво ухмыляясь, говорю я молча стоящей блондинке, носящей лицо моей любимой, оставленной мной в другом мире, — Иллюзии, мороки, другие реальности. Всё это для меня пустое место. Смещенный эффект наблюдателя или как-то так, я тупо не верю ни во что, в чем не убежден изначально. Тебе, бедолаге, сильно не повезло. Хорошо, что вы, мозголомы, уже почти повывелись, иначе бы мне пришлось тратить жизнь, охотясь на таких как вы. Может быть, ты даже последний. Позволь-ка мне показать тебе нечто, что ты никогда не видел. Настоящую мощь.

Я стою на темном балконе под звездным небом. Были бы за моей спиной мои настоящие друзья, то свинца бы в моем теле было бы уже больше, чем крови, они бы не задумались ни на секунду. Но тут никого нет, кроме меня и какой-то твари, решившей заморочить мне мозги.

…ну и башки дракона, появляющейся у меня над головой. Огромной злющей башки тупого и высокомерного ублюдка, твари, которую мы с Кейном убили как простое животное. Я помню злость этого тысячелетнего болвана, помню его огонь, помню его слова и выражения. А если помню, то, что стоит проявить этого чешуйчатого скота в иллюзии? Дать почувствовать духу, демону или богу то, что уже чувствовал я? Он же именно этого хотел, не так ли?

Простреленная насквозь блондинка поднимает неверящий взгляд, упирающийся в нечто над её головой, раскрывает рот и… чудовищный поток огня сдувает её с места, врываясь в абсурдно огромный зал, наполненный бесконечным количеством одинаковых кукол и одной, особо больной на всю голову, с пипидастром наизготовку.

Я грустно улыбаюсь, глядя на буйство стихии.

За моей спиной уже никого нет.

…да и не было.

Глава 19

Разрубленная запутанность

Они начали просыпаться, когда я был уже в середине процесса. Далеко не легкого, между прочим. Процарапывать знаки на каменистом основании, ни разу не ровном, было тем еще геморроем, особенно в свете пары масляных ламп, еле освещающих пространство этой темной пещеры. Да уж, не повезло местным старателям. Копали-копали, делали пробы, трудились, а в итоге выработка оказалась смешной, на пятьдесят-шестьдесят квадратов опустошенного пространства.

Зато, как тайная комната, убежище или склад, эта заброшенная шахта была идеальна. Чем, в итоге, и воспользовались.

Испортила всё, конечно, Юки. Это Марий и Эрика, тренированные вояки, очнувшись, принялись молча анализировать своё незавидное положение, а кицуне тут же всхлипнула, забубнила, задёргалась, елозя своей тощей тушкой по неровной каменной стене. Вот что бы ей не полежать спокойно?

— Ведите себя тихо! — строго провозгласил я, продолжая старательно выцарапывать символы в неподатливой горной породе, — Я занят!

Ну да, конечно, ты очнулся в пещере связанным, видишь перед собой приблизительно ничего хорошего, слышишь спокойный голос своего, ну кто же в такой ситуации просто поверит и помолчит?

— Петр? — хрипловатый голос Мария сочился неким неверием в происходящее, — Это ты?

— Я… я… — пробормотал я в ответ, — Не мешайте.

— Какого хрена? — вампиресса была более конкретна, — Ты почему нас не развязал⁈

Ну вот что ты будешь делать?

— Я вас предал, — буднично и задумчиво поведал я, проклиная железяку, которая уперлась острием в очередной камешек, — Теперь собираюсь изнасиловать всех по очереди, потом принести в жертву, а потом… еще раз изнасилую. Да.

Пока адекватные члены нашей команды переваривали новость, Широсаки, тихо пискнув, запросто попросила жалобным голоском:

— Не надо нас в жертву…!

— Ну… — справившись с символом, я приступил к следующему, — Если разрешишь потискать сиськи Эрики, то не буду.

— Да!! — тут же купилась простодушная японка, издав крик души, — Разрешаю!!!

— То есть насиловать всё-таки можно? — уточнил я, примеряясь к следующему символу, — Учтем.

Злобный мат от блондина и брюнетки прервал наши с Юки планы на будущее. Бедолаг аж трясло от негодования, но я был, всё-таки, занят, поэтому рявкнул уже всерьез:

— Заткнулись все! Мы все попали под влияние мощного духа! Я на свободе и сейчас действую ему во вред, а вы скомпроментированы и связаны — а значит, расслабьте булки и лежите, пока не закончу экзорцизм! Берите пример с Алебастра — вон он какой тихий и смирный. Альв, в отличие от вас, имел совесть не приходить в сознание!

Вот это уже заставило трио замолчать и даже задуматься, что позволило мне продолжить работу.

У нас это называют простым и понятным словом — «экзорцизм». Единственная, надежная как топор, ритуальная магия, которой учат всех и каждого среди инквизиторов. Оно даже не магия, а просто комплекс символов, знаков и линий, который превращает определенное пространство в нечто, где любому сверхъестественному проявлению жутко неуютно. Все токи энергий ломаются об колено, вся тонкая связь с внешним миром нарушена и искажена. Существовать в зоне действия экзорцизма никакая