Том первый. Грешник в сутане - Харитон Байконурович Мамбурин

— Забухаем в баре? — предложил я идеальную, как показалось, концепцию.

— Да, но потом, — удивил меня Алебастр, — Давайте вскроем тот контейнер. У меня есть должники, нам по дороге можно забрать у них клещи и сварку…

— А заодно утопим тебя, если там окажутся чугунные чушки, — Хатсбург была, как всегда, категорична, — Мне нравится. Если мы не сможем купить себе этого альва, то пусть не достается никому!

— Прекрати душить меня, женщина! Мы одни на всем сиденье! Отсядь!

Пару секунд паузы и…:

— Нет, — как-то непреклонно заявляет Эрика Хатсбург, — Ты ушатал шестерых моих родственников, уголек. Теперь будешь за них!

Мы смеемся, нет, ржем. Смертельные ситуации, ловушки, адский труд с поднятием контейнера. Допросы в застенках. Вампиры, едва ли не вышедшие на след. Темный дух с ручным якудза, который имел все шансы высосать наши души как питательный коктейль, если бы не мои мозговые барабашки. А теперь что? Вместо того, чтобы рвать когти домой, мы едем взламывать контейнер, а частично свихнувшийся альв бурчит из-за того, что женщина, увидевшая его менее часа назад, считает теперь отшельника… кем?

Кем-то из нас. Причем, явно не она одна.

— А ведь он кучу народа перемолотил вместе с вампирами… — задумчиво, хоть и без особого негатива, вспоминает Марий.

— Это Апсародай, — откликаюсь я, — У хороших и невинных людей тут нет денег даже на новые кроссовки. В аэропортах их не бывает.

Простая и суровая правда жизни. В Сердце Беззакония нет ничего хорошего и святого, включая нас самих. Побочный ущерб… не ляжет пятном на нашу совесть, тем более — у альва. Они прагматики до мозга костей. Мы должны быть такими тоже, если хотим выжить.

— Понятно? — я дунул в девичье ухо, подставившееся, когда заползшая на меня кицуне чересчур заинтересовалась тем, что творится на заднем сиденье.

— Нет!

— Ну и хорошо.

Через час, с багажником, груженым клещами, сварочным аппаратом и парочкой болгарок, мы подъезжали к бывшему лодочному сараю, притаившемуся посреди нигде. Забытое всеми место, полное рухляди, оправдало свою репутацию, сохранив контейнер, но вот сваи, на которых стояло сооружение, уже недобро раскорячились, намекая, что пришло их последнее время. Нам нужно было поторопиться.

Алебастр, выйдя из машины, нес на себе дерюгу, похожий этим на какого-то безумного дервиша. Пока мы работали, пытаясь вскрыть упрямую железяку, имеющую невиданно крепкие запоры, альв шатался по округе, трогал траву, бурчал на пристающую к нему японку, да и вообще, можно сказать, жил полной жизнью наземника. В этом ему помогали сгущающиеся сумерки, делающие ужас окружающего пространства менее… ужасным. По сути, оглядываясь на него и смахивая трудовой пот, мы являлись свидетелями почти абсолютного рекорда пребывания подземника на свежем воздухе. Относительного, конечно же, но их разведчики, наблюдавшие за человечеством, проходили очень долгие тренировки перед тем, как позволить себе лишь половину того, что позволял себе наш недоизнасилованный духом отшельник.

— Насколько больно его можно ударить? — сварливо осведомился «недоизнасилованный», расслышав мою ремарку.

— Меня он бил ногами… — задумчиво откликнулась вампиресса, — Так что могу одолжить ствол. Нет, не буду, я не хочу везти вас назад. Как-нибудь отравишь ему чай или… точно! Удалишь все его чертовы картинки с котами, которые он нам шлет!

— Вы меня убиваете! — прокряхтел я, отгибая и выдирая последнюю распиленную петлю, — Просто убиваете!

— Так убейся уже наконец, старпер!

— Только после того, как ощупаю твои сиськи!

— Так давай прямо сейчас! — распрямившись, вспотевшая вампиресса приподняла ладонями свою внушительную грудь и призывно потрясла ей, — Марий поведет!

— Прекратите безобразие! — рыкнул в ответ на балаган блондин, — Открывайте дверь! За ней наше будущее, мать вашу!

Со скрипом и сопротивлением дряхлого дерева пола мы раскрыли боковые створки контейнера… и уставились на яркие, черно-желтые коробки, сделанные из высококачественного пластика и упакованные в несколько слоев целлофана. Коробки шли от верха до низа, яркие, красивые, технологичные, украшенные иероглифами.

— Это… «Альтрон Маусы» третьего поколения, — подошедший к нам альв приподнял дерюгу, рассматривая внутренности склада, — Фирменная упаковка. Всё в порядке.

— Не в порядке, — качнул головой я, аккуратно выдергивая ближайшую к нам коробку, объёмную и… легкую, — Эта штука весит максимум десять килограмм. Понимаете? Там, внутри, есть что-то еще. Что-то очень тяжелое.

— Тогда начинаем разгрузку, — решил Гритт, — Давайте в темпе, все вместе.

Устроить цепочку из людей, составляющих возле богом забытого берега целую пирамиду из ультра-модных дорогих компьютеров, труда не составило никакого. Даже Юки, несмотря на общую дохловатость, вполне бодро таскала драгоценные лично для неё ящички, чуть ли не с любовью обнимая каждый. Однако, всё хорошее кончается, пусть в данном случае не черной полосой, а фальшстеной из очень прочной армированной ткани серого цвета, которую мы с большим трудом разрезаем…

…а затем, всем нашим отрядом, смотрим на то, что она скрывала. С раскрытыми ртами и полными непонимания глазами.

Полного.

Тотального.

Непонимания.

— Вы все это видите? — Марий краток, сжат и лидерообразен.

— Мы спим? — недоуменно моргает вампиресса, — Коллективный сон?

— Как тогда, в пещере? — тонким голоском спрашивает Широсаки Юки, — Когда вороны привели нас посмотреть на Петра и дракона? Ну, сквозь тот зал с людьми?

— Что?!! — охреневаю я.

— Это потом, — отмахивается Алебастр, скидывая со своей черной головы защищающую её ткань, — Мы же все сейчас видим это? Этот… механизм?

— Это… пилотируемый робот, — уверенно ставит кицуне крест на наших надеждах и мечтах, — Вон ноги, вот кабина…

— Таких роботов не существует! — уверенно отрезает Эрика Хатсбург, — Их нет, ребята! Их просто — нет!

Вампиресса абсолютно и бесповоротно права. В этом мире есть многое, но двуногих здоровенных доспехов нет точно. Массивных, мощных, в сложенном состоянии занимающих всю центральную часть здоровенного грузового контейнера. Мы даже не можем оценить форму этой хреновины, просто видим «морду» и две огромные, сложенные втрое, ноги.

Я задумчиво чешу щеку, а потом изрекаю то, что напрашивается на язык, но никак не ложится на мозг.

— Это у других нет, а вот у нас теперь, кажется, есть…

Эпилог

Хашимото Дайсуке быстро шёл по коридору разгромленного офиса, подволакивая правую ногу. Гордость бывалого воина была отложена в сторону, как и многое другое,