Сын помещика 8 - Никита Васильевич Семин

Ну и поделился своими мыслями. Тот удивленно покрутил головой после моих откровений и задумался.

— Ну вот, — начал он пару минут спустя, — мы с тобой стрелять ходили. Мне понравилось. Если ты и мне револьвер или лучше ружье подаришь — я буду рад.

В том, что у меня деньги на это имеются, он не сомневался. Раз уж я думаю о ремонте кареты, то какие могут быть сомнения?

— Поздно, — вздохнул я, — тебе уже другие это подарят. Только не спрашивай, кто, не хочу портить сюрприз, — поднял я руки.

Папа лишь в усы улыбнулся. А что тут спрашивать? Итак ему все понятно. Эх, прав был Владимир Михайлович! Оружие надо было подарить. Я тут же и уточнил у отца — а как так получилось, что он раньше им не обзавелся?

— Все в лесопилку уходило, — вздохнул он. — Я — не ты. Деньги к моим рукам не липнут. И талантов их чуть ли не из воздуха получать не имею.

— Так и у меня разве есть такой талант? — искренне удивился я.

— Конечно, — уверенно кивнул папа. — Ты оглянись — сколько за последнее время получил и потратил? Да иной род за год столько не имеет! И мы не имели, пока ты портреты писать не стал, а потом еще и «унитаз» этот придумал, с которого тебе деньги аж из Франции пришли. Я же по старинке привык — что поместье принесло, на то и живем. Ну — вот еще лесопилку затеял поставить, и то ссуду на это брать пришлось. А как ты умудрился не только выбить деньги из банка на ее усовершенствование, но и заказчика найти нам, благодаря чему уже в следующем году весь кредит покроем? Это твой талант почище всякого рисования будет! — уверенно заявил он.

Мда. А с такой стороны я на себя не смотрел. Просто делал, как привык, вот и все. Неудобно стало, что меня за обыденные в моем понимании вещи хвалят. Потому я поспешил отцу напомнить, ради чего пришел.

Тот подумал, и хитро улыбнулся.

— Знаешь, а я лучше положусь на твой вкус. Не перекладывай на меня это. Сделай сюрприз.

Вот блин! Совсем не облегчил мне задачу! Наоборот, теперь ведь ждать будет чего-то эдакого! Я недовольно поджал губы, а он еще и смеется.

Из кабинета я вышел мрачным. Что дарить-то отцу⁈ Хорошо хоть не юбилей у него.

В гостиной я наткнулся на Люду с Кристиной. Те уже встали с кресел и, судя по их виду, прощались.

— О, братец Роман, а мы тебя ждем! — вдруг заявила Людмила.

— Так вот он — я, — развел я руками, не понимая, зачем понадобился. — Терзайте!

Люда хихикнула в кулачок, а Кристина как-то странно посмотрела на меня. Словно я дал ей добро на то, что она сама планировала сделать, но опасалась моей реакции.

— Роман, — тут же двинулась она ко мне, — я хотела тебе сделать небольшой подарок. Обещай, что не выкинешь его и не засунешь в самый дальний угол!

Вот здесь я тут же напрягся. Раз Кристина предполагает такое с моей стороны, то подарок точно с подвохом!

— Не могу…

— Можешь, братец! — перебила меня Люда. — Я видела этот подарок. Ничего плохого в нем нет. А обижать Кристину я не позволю!

Спелись! Нашла все же ключик к моей сестре Уварова.

— Если это не навредит мне…

— Ну какой вред, как ты мог обо мне так подумать? — возмутилась Кристина и обиженно надула губки.

— Братец… — нахмурилась Людмила.

— Хорошо, — «сдался» я под напором сестры. — Обещаю.

Кристина победно улыбнулась, подошла и торжественно вручила мне свернутый кусок бумаги.

— Это картина, написанная мной. Дарю тебе, как своему учителю рисования. Надеюсь, ты не будешь ее стыдиться и повесишь хотя бы в своей комнате.

Фу ты, а я уж всякого себе навыдумывать успел. Кристина просто боится, что у нее плохо картина вышла, вот отсюда и все эти «заходы». И понятно теперь, почему сестра на ее стороне.

— Обещаю повесить ее в своей комнате и не стыдиться твоего труда! — торжественно заявил я девушке.

После этого Кристина облегченно выдохнула и заметила, что я дал обещание в присутствии свидетелей и обязан сдержать слово.

— Только разверни ее, когда я уеду, — с опаской попросила она.

Все же опасается, что заметит на моем лице пренебрежение или что-то подобное. У девушек свои заморочки, и это не самая причудливая. После этого Кристина все же попрощалась со мной и Людой и покинула наш дом.

Уже зайдя в свою комнату, я развернул бумагу. Любопытство мое Кристина своим поведением точно разожгла. Что же она там такого нарисовала-то? И лишь развернув, я понял, насколько ошибался в оценке ее поведения. Нет, не брезгливости от плохой работы на моем лице боялась Кристина. Совсем иного…

Глава 19

11–12 октября 1859 года

— Мда-а… научил на свою голову, — протянул я, рассматривая творение Кристины.

Скетчи — техника рисования людей. Очень простая и быстрая в освоении. Вот и девушке хватило двух часового урока, чтобы понять азы. А потом, видать, она еще и тренировалась усиленно. И вот — я вижу портрет, написанный в этой технике ее рукой. Где изображены два человека — сама Кристина и я с ней. В обнимку. И вот это мне нужно повесить в собственной комнате⁈ Да мне же Настя весь мозг съест, как увидит! Не зря я чуял подвох в настоятельной просьбе Уваровой. А почему Люда-то пошла у нее на поводу?

Тут же позвал сестру и показал ей картину.

— И это я должен повесить у себя в комнате? — спросил я ее.

— А в чем проблема? — искренне удивилась она. — Разве плохо получилось? По-моему, даже лица узнаваемы.

— Ага. Чересчур узнаваемы, — покивал я. — А ты не подумала, что будет, когда к нам приедет моя невеста и увидит на моей стене картину, где я стою в обнимку с другой девушкой?

— Так Кристина же просто наша подруга, — пожала плечами Люда, все еще не понимая моего возмущения.

Да уж. Сестренка пока маленькая, не «созрела». И оторванность от социума влияет на ее восприятие. Надо срочно выводить ее «в свет»! Иначе когда вырастет, столько ошибок в общении с другими понаделает, что только успевай за голову хвататься.

— В ближайшее время, как я отправлюсь в Дубовку или Царицын, ты едешь со мной, — постановил я.

Та удивилась, но и тут же обрадовалась. Еле удержалась от счастливого взвизга и пулей умчалась делиться этой новостью с мамой.