Сын помещика 8 - Никита Васильевич Семин

меня нападут как раз на самом коротком расстоянии, чтобы ударить ножом или палкой. Надо уметь не растеряться и грамотно оценивать движение своих рук, чтобы вместо конечности в живот врагу не попасть.

Тянуть с поездкой я все же не стал. Персам для поездок в мастерскую по договоренности с отцом дали нашу бричку, а я после завтрака решил в Дубовку смотаться на денек. Тихон за кучера побудет, он уже сам мне намекал, что засиделся в поместье.

— Значит, в Дубовку собираешься? — с хитринкой во взгляде уточнил отец за завтраком.

— Да. Михайло с починкой кареты не справится, вот и придется как-то с Прокопием или иным мастером договариваться. А если удастся учеником Михайло пристроить — то и вовсе сказка.

— Ну последнее — точно сказка, — хмыкнул папа. — Но ты попробуй. Авось, у тебя и выйдет. Тут батюшка Феофан просил тебя зайти к нему, если ты в город поедешь. Дело у него к тебе имеется.

Что за дело, отец не сказал. Ну и ладно, сам все узнаю у нашего священника. Вспомнил напоследок, что обещал Михею о баньке перед отцом походатайствовать. Вот и пересказал ему наш разговор. Папа лишь покивал, да пообещал поговорить с Леонидом Валерьевичем, чтобы по документам все провести, и у соглядатая Миллера вопросов не возникло.

Попрощавшись с родными, я приказал Тихону править к церкви. Тот с довольным видом взялся за вожжи. Сидеть на облучке кареты ему было гораздо интереснее, чем тарантаса. Оно и понятно. Статус — он не только у дворян, но и среди крестьян имеется. А тут — все равно, что с «запорожца» на «иномарку» пересесть, пусть и подержанную.

Про свое обещание Люде я не забыл, поэтому рядом со мной сидела она. Счастливая-я-я!

Когда я вошел в церковь, батюшка вел уроки. Работа в полях закончилась, и для него начались «трудовые будни». Пришлось немного подождать, пока он лекцию закончит, да ко мне подойдет.

— Роман Сергеевич, благодарствую, что откликнулись на мою просьбу, — начал он. — Тут такое дело — ваш отец на содержание школы деньги выделяет, и мы все их в дело пускаем. Вот после Покрова тетради да иную канцелярию приобрели. Но я помню наш разговор. Вы тогда хотели, чтобы детки крестьянские из всех подвластных вам земель на учебу приезжали.

Да, было дело, когда я узнал о неграмотности Пелагеи как раз из-за того, что далеко их деревенька находится. А Феофан тем временем продолжил.

— Поговорил я со старостами, они и сами только рады этому. Вот только далеко деткам идти. Не все сдюжат. А вы про транспорт тогда тоже упоминали.

Черт, и ведь тоже верно! Так он что, предлагает мне сейчас купить еще пару карет или тарантасов, как увидел мое приобретение? Так я и не против, но где деньги взять? Даже если от ремонта откажусь, на несколько карет не хватит. Но пока я молчал, желая дослушать, что скажет священник.

— Я это к чему, — наконец подошел он к сути, — сколотить несколько повозок мужики могут. И доски для того найдут. И даже коней из общины выделят. А вот колес и креплений для оглоблей, да на оси — тех взять неоткуда. Вот если б вы в городе их заказали, или с рук у кого приобрели — поставить их не проблема была бы. А там и зима начнется, можно будет на сани заменить.

В принципе, идея хорошая. И как я сам о таком не додумался? Но радует, что у крестьян самих заинтересованность появилась. Вон, как быстро почти решили проблему с транспортом! Но хватит ли места в церкви для всех учеников, да и канцелярии той же? О том я и спросил Феофана.

— Потеснимся, — пожал плечами батюшка, — али и вовсе — дни введем, по каким из одних деревень приезжать будут, по каким — из иных. А вот тетрадей может не хватить, — вздохнул он.

— Тоже возьму, — обнадежил я священника. — Вы мне напишите — чего и в каком количестве необходимо приобрести.

Феофан прям расцвел и поспешил в свою келью. Повезло нам с батюшкой. И молодой еще совсем, открыт к новому, и работы не боится. За дело радеет опять же. Вскоре он вернулся с уже готовым списком. Я заметил, что в самом его конце несколько строк были новыми — как раз с дополнительным количеством тетрадей, чернил и карандашей. Видимо Феофан и не сомневался, что я соглашусь, заранее список сделал, а про канцелярию или не подумал, или хотел в следующий раз уже просить.

— Теперь-то в Дубовку? — с нетерпением уточнил Тихон.

— В нее, родимую, — тяжко вздохнул я, «предвкушая» часы скучной езды.

Правда по пути нас ждала еще одна незапланированная остановка. Когда мы подъезжали к мастерской, из нее вскочила девичья фигурка и помчалась к нам наперерез. Вскоре можно было различить, что это Аленка бежит со всех ног, боясь не успеть нас перехватить.

«Не угомонилась девка» — понял я. И точно! Когда она добежала до дороги, с растрепанными волосами и в сбившемся платке, первое, что я услышал:

— Клянусь, Роман Сергеевич, что ничего худого не замышляла, когда просилась в массажистки!

Да еще и иконку, которую крестьяне в угол ставят, перед собой выставила наподобие щита. И смех и грех. Тихон ошалело смотрел на нее, пытаясь вникнуть, чего такого кричит девица. Но притормозил, так что Аленка подбежала к двери кареты и заглянула в окно.

— Роман Сергеевич! Умоляю, дайте шанс! Не буду я вас порочить! И полюбовника искать в вашем салоне — тоже! Видит бог, это так!

Пришлось открыть дверцу, да вылезти наружу. Сделав лицо погрознее, я у нее спросил:

— Ты чего свою работу бросила? Разве у тебя смена закончилась? Как тебе верить, если ты дело на полпути бросаешь?

Видимо не удалось мне достаточно серьезный вид сделать — улыбка сама просилась на лицо от вида Алены и ее ошалелых глаз, потому что она ответила уже гораздо наглее:

— А там моего пригляда сейчас не надо. Я же вам сказывала о том. Потому и хочу перейти, что мне скучно на этом месте. Зачахну, как пить дать. Срываться начну на девок, к мелочам цепляться. Всю работу им порушу! И тем вред вам нанесу.

— Ты мне угрожаешь? — изумился я.

— Что вы, Роман Сергеевич! — испугалась своих слов девушка. — И в мыслях не было! Токмо добра вам желаю! Потому и прошусь в массажистки!

— Вот настырная деваха! — рассмеялся с облучка Тихон. — Ты ее за дверь, а она в форточку лезет!

Аленка лишь взгляд