Путь строителя 6 - Алексей Ковтунов

Собственно, дальше былой гвалт окончательно стих и обсуждение перешло в рациональное русло. Я говорил все меньше, деревенские предлагали все больше, и некоторые мысли оказались на удивление дельными. Кто-то предложил разбиться на постоянные бригады, специальные и общие. Специальные для тех, кто умеет работать с деревом, камнем или железом, а общие для всех остальных, чтобы проще распределять рабочую силу и не метаться каждое утро в поисках людей. Староста согласился и пообещал к завтрашнему дню составить списки, кто к какой бригаде относится.

— И еще одно, — вспомнил, когда обсуждение уже начало выдыхаться. — Промышленную зону надо определить и оградить. Обжиговые ямы, жернова, склад кирпича, все это должно быть в одном месте, огороженное и желательно защищенное. Пусть будет там, где мой участок, у реки. И стоит возвести еще одни ворота, южные, чтобы не таскать материалы в обход через всю деревню. Дорогу уже протоптали с южной стороны, а северные ворота останутся для лесных гостей.

— Да, вторые ворота обязательно! — поддержали несколько беженцев из Валунков. — Мы только благодаря запасным воротам и ноги унесли, закрыли за собой и задержали тварей!

— Ты первые ворота не закончил, — негромко напомнил староста.

— Увы, у меня только две руки, — развел руками. — И в приоритете у меня лазарет. Я правильно понимаю, что от раненых гвардейцев больше пользы, когда они здоровые и на ногах, а не лежат на лавке? Тем более все материалы для лазарета имеются, а кроме меня вряд ли кто-то сможет сделать все правильно…

Люди продолжали высказываться, и некоторые предложения звучали вполне здраво, хотя и не все. Кто-то предложил рыть землянки на случай обстрела, кто-то настаивал на том, чтобы удвоить ночной дозор, и с этим я был отчасти согласен. Но одно предложение заставило меня на секунду замолчать и прислушаться.

— А может, попробовать поговорить с Жилами? — неуверенно подал голос худощавый мужик из валунковских, которого я видел вчера среди беженцев. — Ну, если они и правда от чего-то бегут, то получается, что цели у нас общие. А когда цели общие, договориться проще.

По толпе прошелся неровный гул. Кто-то хмыкнул, кто-то задумался, а кто-то покрутил пальцем у виска.

Идея на первый взгляд безумная, но если подумать… Нет, все равно безумная. Хотя я бы не отказался от возможности понять, чего они хотят и чего боятся. Информация в нашем положении стоит дороже любых стен.

— Не выйдет, — глухо отозвался Кейн.

Он стоял чуть в стороне от толпы, привалившись плечом к столбу навеса, и до этого момента молчал, так что многие на площади даже не замечали его присутствия, но теперь повернулись.

— Когда выследил того жила, сначала думал зайти со спины и прибить без лишнего шума. Не вышло, они чувствуют, когда к ним подбираются. Тогда попробовал заговорить.

Кейн замолчал на пару мгновений, будто решал, стоит ли вообще об этом рассказывать.

— Может, он и понимает наш язык, а может и нет. — развел он руками, — Но ответ один и тот же. Придут убивать и не пожалеют никого. Не потому что злые, а потому что мы для них обычные никчемные существа. Как мы не разговариваем с муравейником, прежде чем перекопать его лопатой, так и они не собираются нас слушать.

— Но если они бегут от… — начал было худощавый.

— Бегут, не бегут, мне плевать, — перебил Кейн, не повышая голоса. — Договариваться с ними можно. Но только после того, как мы покажем, что нас проще обойти, чем перешагнуть. Вот тогда, может быть, найдется о чем поговорить. А пока они уверены, что мы слабые, любые разговоры закончатся одинаково.

Слова Кейна повисли в воздухе и люди примолкли. Но ненадолго, кто-то заспорил, кто-то полез высказывать свое мнение, и организованное обсуждение снова превратилось в базар.

Я снова поднял руку, пытаясь взять слово.

Выстроенная в голове цепочка все еще требует выхода и, если честно, ждать пока все наорутся, терпения уже не хватает. Каждая минута, потраченная на перекрикивание — это минута, которую можно потратить на дело. А дела у нас не терпят.

Голоса стихли не сразу, но постепенно площадь замолчала, и люди снова повернулись ко мне. Даже староста слегка повел бровью, ожидая продолжения.

— Помимо организационных и бытовых вопросов, — начал, стараясь говорить четко и по делу, — остаются вопросы к нашей обороне. Все, что мы обсудили, прекрасно, но без нормальной обороны запасать продукты нет никакого смысла. Заготовим рыбу, засолим мясо, выстроим бараки, а потом зверье прорвет стену и сожрет все это вместе с нами.

Вроде подействовало, по толпе не прошло ни единого шепотка, и я продолжил.

— Стену мы уже делаем, башни тоже будут со временем, без этого никак. Ворота обсудили. Но я хочу вернуться к одному вопросу, который все почему-то обошли стороной.

Повернулся и подмигнул Больду, который стоял в задних рядах, возвышаясь над толпой как утес над подлеском. Здоровяк аж вытянулся от удивления, явно не ожидая, что о нем вспомнят.

— Почему все сразу отказались от помощи Больда?

— Потому что он разнесет все к чертям! — крикнул кто-то из середины.

— Ну так и пусть разносит, — отмахнулся. — Ров надо вырыть вдоль стены, верно? Так пусть Больд пройдется с бревном, вспашет, раскидает землю, а остальные потом лопатами подровняют. И будет нам ров.

Толпа загудела, но не одобрительно, а скорее настороженно. Я перехватил несколько тревожных взглядов, брошенных в сторону Больда, и здоровяк их тоже перехватил, потому что заметно поник.

— Ты не понимаешь, Рей, — вздохнул староста и чуть подался вперед на перилах. — Больд прекрасный человек, очень мощный практик. Но он не контролирует свои силы. А кто не контролирует силу, теряет контроль над собой.

Староста помолчал, подбирая слова.

— Он добрый, отзывчивый, мы все к нему прекрасно относимся. Но копать ров… Можно сразу готовиться к тому, что придется восстанавливать и без того плачевный частокол. Чем больше силы выбросит Больд, тем сильнее он начнет распаляться, и остановить его будет… — староста кашлянул в кулак, — крайне проблематично. Пока сам не остановится, будет нестись дальше и рушить все на своем пути.

Вот значит как работает его путь… Чем больше вкладываешь, тем меньше контролируешь, и обратной дороги нет, пока не выгоришь полностью. Что-то вроде берсерка, только без топора и пены изо рта. Хотя насчет пены я бы не зарекался.

— Ладно, со рвом аккуратнее, принял. Можно по чуть-чуть, под присмотром, чтобы не разгонялся.

Больд энергично закивал, хотя несколько человек рядом с ним отшатнулись.

— Но лес валить он может как никто другой! — продолжил, не