Семья Лучано - Наиль Эдуардович Выборнов

— Десятого января, — сказал он. — Если успеем перестроить маршрут, то уже через Уихокен.

— Хорошо, — кивнул я, повернулся к Бруни. — Сэл, расплатись, и начинаем грузиться.

Мы немного еще поболтали, обсудили дела. А потом отправились на другую встречу. Другая ферма — заброшенный птичник к востоку от Ньюарка, где нас ждал настоящий канадец, который говорил с французским акцентом. Потом еще, уже с местным бутлегером, поляком, по фамилии Вишневски, который гнал обычный самогон. Но мне нужно было и дешевое пойло, причем много. Он согласился на новые условия быстро, без торга — очень боялся потерять канал сбыта.

Потом был разговор с братьями Коллинз, которые возили алкоголь на машинах с двойным дном. Старший из них пытался торговаться, но без особого напора, и когда я сказал последнее слово, принял его без особых обид. Младший же только молчал и курил.

К трем часам вечера я понял, что закончил практически все, что мне было нужно. Маршруты Массерии были перехвачены, новые условия сделок приняты, причем так, что я покупал больше и платил за это меньше. А кое-где даже начинал заниматься уже и экспортом, а не только импортом. Хотя в моих планах было наращивать экспорт, не все же оливковое масло в страну возить.

А к четырем подошло время для самой трудной встречи. В небольшом мотеле на шоссе мы встретились с Доминико Серра, итальянцем из Калабрии, который занимался тем, что организовывал хранение крупных партий на тех самых складах, с которых мы потом везли алкоголь в Нью-Йорк. Фактически это был наш основной логистический узел, и именно через него проходила большая часть алкоголя.

В мотель мы вошли вдвоем с Бруни, Серра уже ждал нас там. Он заказал еду, чем напомнил мне Массерию — я во время разговора есть не собирался, считал это невежливым.

Серра был крупным мужчиной лет пятидесяти с темными глазами. У него были огромные кулаки, покрытые шрамами. На столе стояла жареная курица, хлеб, стакан молока. И самое главное — он не стал вставать, когда мы вошли. Это было первым сигналом.

Я не стал подавать вида, просто сел напротив. Бруни занял место чуть в стороне у стены, он молчал. Сэл, как никто, знал, когда его присутствие должно быть незаметным.

Серра дожевал кусок, промокнул губы салфеткой, посмотрел на меня и проговорил низким ровным голосом.

— Мистер Лучано.

— Мистер Серра, — ответил я. — Спасибо, что нашли время для встречи. Я хотел обсудить…

— Времени у меня достаточно, — перебил он меня. — Вопрос не во времени.

Я нахмурился, но он никак на это не отреагировал. Даже мое лицо, покрытое шрамами, не произвело на него особого впечатления. Он, похоже, не боялся.

— И в чем же вопрос? — спросил я.

— Я работал с Джо восемь лет, — сказал он. — Восемь лет, мистер Лучано. Я относился к нему, как к своему боссу, пусть никогда и не был членом Организации. Я доверял ему, он доверял мне. И вот теперь он мертв.

— Мертв, — согласился я. — Так уж получилось.

— И все прекрасно знают, кто в этом виноват, — продолжил он, не отводя взгляда. — И вот появляется новый человек, который объявляет себя хозяином всего, что было у Джо. Молодой и очень дерзкий. Но…

Я спокойно на него посмотрел. За окном проехал грузовик, нагруженный чем-то — даже стекла задребезжали. Я вытащил из кармана пачку сигарет, прикурил, после чего сказал:

— Война закончилась, Доминико. Это хорошо для всех.

— Для всех, — повторил он за мной, но по интонации было понятно, что он думает иначе. — Но не для меня. Мы работали с Джо, он платил мне вовремя, не менял условий. Джо, несмотря ни на что, был человеком слова.

— Вы знаете, что обо мне говорят на улице, — пожал я плечами. — Меня выбрали другие. И они тоже считают меня человеком слова, иначе выбрали бы кого-нибудь еще.

— Это они выбрали, — сказал Серра. — А мне еще только предстоит это узнать.

Я не выдержал, посмотрел в сторону. Наверное, Массерия на моем месте отреагировал бы иначе — стал бы угрожать, сказал бы, что незаменимых людей не бывает. Но только вот в этом случае все было не так. Слишком много завязал Массерия на этом мужике, и если я просто уберу его, то все развалится. Бизнес встанет как минимум месяца на три, пока мы все не исправим, и мои люди потеряют на этом деньги.

А я обещал, что они будут зарабатывать больше, а не терять деньги.

И уговаривать его аргументами про выгоду и новые условия бесполезно. Тогда я решил просто дать ему высказать все, что у него накопилось. Поэтому промолчал.

Но в том, что он так предан Массерии, был и положительный момент. Он точно не перейдет на сторону Маранцано или кого-то из боссов, которые переметнулись к нему.

— Вы предали его, мистер Лучано, — сказал наконец Серра, и в его голосе отчетливо послышалась злость. — Он держал вас под своим крылом, давал работать и защищал. Да, мы не знаем, кто именно его убил, но ведь это сделали вы. Я не знаю, как это принято у вас в Семье, но там, откуда я родом, это называется одним словом.

— И каким же? — спросил я.

Он не ответил, просто посмотрел на меня, отпил молока, вытер губы салфеткой.

— Я понимаю, что вы думаете, Доминико, — сказал я. — Но вы видите одну сторону медали. Я не собираюсь объяснять, что происходило между мной и Джо-боссом, потому что это, откровенно говоря, не ваше дело. Но скажу одну вещь — Джо собирался убрать меня. И это не предположение, это факт.

Он молчал, а я решил продолжить:

— Меня выбрали главным на время его отсутствия, — сказал я. — Потому что тот, кого он поставил, оказался недостоин этого, совершил слишком много ошибок. Но Джо наплевал на мнение своих людей. И он хотел отобрать мои деньги. Все мои деньги. Вы на моем месте поступили бы иначе?

Он продолжал молчать.

— Нет, — я покачал головой. — Вы бы сделали то же самое. Любой человек, который хоть немного в здравом уме, сделал бы то же самое.

— Может быть, — произнес он тихо. — Но это не значит, что вы мне нравитесь.

— Я