Черный Маг Императора 26 - Александр Герда

этого мы с Лешкой поймали в большой луже, в которой он попытался от нас спрятаться. Мы с княжичем одновременно плюхнулись в воду, чуть не треснувшись при этом лбами. Но главное было сделано — первый серый слизняк был пойман, а главное в этом деле начать, потом пойдет легче.

Мы копошились в болоте до темноты, пока наловили столько серых слизней, сколько сам бы Нарышкин ловил целую неделю. В моей сумке копошилось почти тридцать отборных слизняков, что не могло не радовать. Правда пока мы их ловили, прошло время ужина, но это мелочи жизни. В столовке всегда найдется чем подкрепиться на ночь глядя.

Обратно в общагу княжич шагал с радостной улыбкой на лице. Еще бы ему не радоваться, если большую часть слизней поймал я. Теперь ему оставались только болотные ящерицы, а ловить их гораздо проще. Во всяком случае, так считал Лешка, как по мне, так ящерицы ничем не лучше.

— Чих-бульк… Бллллл… Чих-бульк… — доносилось из моей Бездонной Сумки.

— Вот будет интересно, если Щекин скажет тебе, что этих слизняков для отработок маловато. Мол, какой-то слабенький у вас вклад в науку, господин Нарышкин, — сказал я и похлопал рукой по сумке, чтобы слизни вели себя немного потише. — Будешь тогда их сам собирать. Мне еще эликсиры нужно готовить.

— Пусть только попробует! — возмутился княжич и посмотрел на сумку. — Я тогда на него докладную Орлову напишу, что своими отработками он вносит вклад в мою будущую психологическую травму.

— Угу, напишешь, — кивнул я. — И за что он тебе отработки вкатил, тоже не забудь указать. Думаю, Иван Федорович будет в полном восторге.

— Тоже верно, — согласился Лешка. — Ладно, будем надеяться, что Щекин будет доволен. Хотя вряд ли. По-моему, он никогда не бывает довольным. Разве что только менее раздраженным. В любом случае, спасибо, Макс.

— За что это? Нашел за что благодарить.

— Ну не скажи, — сказал он и стряхнул с сапога лягушонка, который сидел у него на носке уже как несколько минут. — Друзья познаются в беде, даже если эта беда всего лишь сумка со слизнями. Тем более, что они и правда гадость…

— Разве что так… — не стал спорить я.

Мы прошли еще немного, и Нарышкин вдруг спросил:

— Слушай, а зачем Щекину столько слизней? Что он из них варит?

— Из них много чего можно делать, — ответил я. — Загустители всякие, яды, клей очень хороший из них получается, который следов практически не оставляет.

— Жалко… — расстроился Лешка. — Я думал, Борис Алексеевич себе из них мазь от геморроя варит…

Глава 22

Очередного занятия с Громовым я ожидал с некоторым волнением и, судя по лицам Нарышкина с Горчаковой, нервничал не я один. Впрочем, это было вполне ожидаемо. Если мастер темных классов не передумает и не решит изменить нашу программу подготовки, то сегодня нас ожидает знакомство с новыми существами, которые входят в обязательную турнирную программу. Кто знает, каким оно будет?

Еще утром я получил сообщение от Романа Артемовича, в котором он писал, что занятие начнется возле школьных болот. Собственно говоря, именно поэтому у меня и были некоторые сомнения относительно того, что он может передумать насчет новых существ. Иначе с чего ему нас собирать на свежем воздухе, а не возле аудитории призыва, которая находилась в подвале? Выглядело не очень логично.

— Может быть, с новыми существами знакомиться лучше всего на свежем воздухе, а не в кабинете? — предположила Горчакова, когда я высказал эту мысль вслух.

— Или он просто решил усложнить нам задачу и сразу начать с того, что потяжелее, — сказал Нарышкин. — Я бы не удивился, если так.

Честно говоря, я бы тоже не удивился, если бы Роман Артемович принял такое решение. Он хоть и не такой строгий преподаватель как Щекин, но тоже был весьма требовательным наставником. Особенно к нам троим.

Однако сегодня мастер темных классов нас пожалел. Никакого призыва новых существ на свежем воздухе он не планировал. Вместо этого он заставил каждого из нас призвать первую троицу существ из обязательной программы, что для нас уже не было проблемой.

Небольшая сложность возникла только у Лешки, когда он немного завозился с магмовым слизнем. Вечно у него были проблемы с этим зверем. Видимо у княжича были сложности в общении со всеми слизнями без исключения, что с серыми, что с магмовыми… Зато с наземным кракеном и циклопом он справился очень быстро, так что Громов не стал придираться и повел нас в аудиторию призыва, где нашу троицу дожидались папки с новыми существами.

— Даю вам десять минут на самостоятельное изучение, а потом перейдем к демонстрации и практике, — сказал Роман Артемович, когда мы расселись по своим привычным местам.

— В прошлый раз давали двадцать, — как бы между прочим напомнил наставнику княжич. — Это значит, что сегодня существа будут полегче?

— Нет, господин Нарышкин, это значит, что за десять минут чтения и разглядывания их изображений, знаний у вас существенно не прибавится, — ответил ему Громов. — Лучше уделим больше времени практике и вашим вопросам. Мне почему-то кажется, что сегодня у вас их будет немало.

После его слов на десять минут в аудитории повисла тишина, которую время от времени нарушали лишь звуки, доносившиеся до нас из шкафов, стоявших вдоль стен.

Градовский мне уже несколько раз рассказывал о таинственных существах, которые сидят в этих шкафах, но учитывая, что истории всегда были разными, я сомневался в правдивости его слов. Вряд ли может существовать карликовый уткопаукодракон с зубами в три ряда. Хотя… Кто их знает этих магических тварей? Некоторые из них и в самом деле выглядят весьма любопытно, если не сказать больше.

Итак, нас ждали три существа — каменный топотун, зеркальный великан и эфирный плеть-корень. Насколько я понял из описания, как и от прошлой троицы практической пользы мне от них будет мало. Хотя кто его знает, все-таки для определенных задач они могли пригодится.

Но вот что их всех объединяло, так это нюансы призыва и дальнейшего контроля. У каждого существа были какие-то детали, которые нужно было обязательно учитывать. Видимо их специально подбирали для магического турнира по сложности призыва, а не по полезности в жизни.

Громов выждал ровно десять минут, а затем позвал нас к каменной плите, на которой он