Студент: Чужие Деньги - LikanTrop

Я поднялся на ноги и протянул руку:

— Думаю, мы сработаемся. Большое спасибо.

Женщина, не вставая с кресла, аккуратно сжала краешек моих пальцев и кивнула:

— Тогда не смею задерживать! — сказала она и ладонью с зажатой между пальцами сигаретой указала на дверь. — Звоните, если что.

— Доброго дня! — кивнул я и двинулся к двери, чувствуя на затылке её изучающий заинтересованный взгляд.

3 декабря 1988 года. г. Москва. Святослав Степанович Григорьев

От Анисимовой мы выехали в половине второго. Была мысль заскочить пообедать, но я прикинул: если успеем к Лазарю до конца обеденного перерыва и застанем его в офисе — значит, я поем потом, а ребята пока сгоняют в заводскую столовку. Ну а ежели не застанем — сам бог велел подкрепиться всем вместе.

Дорога заняла минут двадцать. Солнце едва-едва пробивалось сквозь грязно-серую пелену облаков, но я всё равно был доволен. Плевать на погоду, если работа спорится. А дела потихоньку двигались, и дорогу до Финки мы должны были скоро опробовать, а потом и поставить на поток. На месте груз встретит кто-то из родни Лазаря и оплатит товары в валюте оптом. Что делать с баблом, понятно — тащить в Союз финские марки я не планировал. Зачем гнать деньги порожняком? С ввезённого в страну товара можно было заработать куда как больше. Причем на продажу годилось буквально что угодно — что ни выставь на полку, сметут с дракой и криками. Такая сейчас в нашей стране ситуация. С этими мыслями я и заходил в знакомый подъезд административного здания на заводе «Серп и Молот».

В кабинете Лазаря Моисеевича меня встретил запах недавней влажной уборки и необычная обстановка. За прошедшую неделю его офис изменился до неузнаваемости. Вместо старого канцелярского стола теперь сбоку у окна стоял массивный дубовый, с тёмной полированной столешницей и резными ножками. На нём, по центру, — компьютер, в монитор которого прямо сейчас мой компаньон подслеповато всматривался, время от времени что-то щёлкая на клавиатуре. Причем скорее всего наугад. Рядом с ним стояла хрустальная пепельница, от которой вверх тянулись белесые нити дымка от незатушенной сигареты «Мальборо»; раскрытая красная пачка курева лежала немного правее.

Чуть поодаль притулился небольшой книжный шкаф, наполовину заполненный папками, а на нижней полке, прямо над дверцами, стоял электрический чайник. В углу, за отдельным столом, сидел Лёха Шульц. Парень в своей неизменной рубашке в полоску деловито помешивал ложечкой чай в большой белой кружке, задумчиво поглядывая на целую гору картонных коробок с иностранными надписями, тесно составленных вдоль стены за его спиной и с обеих сторон. На боку каждой коробки, на белой наклейке с синей полосой, чётко выделялась надпись: «Tandy 1000 TX».

— Всем доброго дня! Смотрю, поездка вышла удачной? — весело улыбаясь, я вошёл внутрь, захлопнул за собой дверь и, сняв куртку, повесил её на красивую железную вешалку антрацитово-чёрного цвета. Её я раньше тут тоже не замечал.

— Аааа! Славушка? А вы таки вовремя! — Лазарь перевёл на меня слегка покрасневшие глаза и довольно улыбнулся. — Вот! Опробую таки новую технику. А то, что ж мы будем — что тот сапожник без сапог?

— Правильно! Офис должен внушать потенциальным клиентам уверенность в необходимости покупки нашей техники, — согласился я, подошёл, пощупал чайник за бок и, убедившись, что тот ещё горячий, взял пустую чашку и начал заваривать себе кофе. — Как поездка?

— Честно говоря, до последнего таки не верил, что всё пройдёт хорошо, — признался еврей, ослабляя на шее галстук. Поведя носом, он поморщился, потом заметил источник неприятного запаха — недокуренную сигарету, после чего тут же затушил её и достал из пачки новую. — Ребятушки вашего брата приехали в срок. Помогли погрузить, и вот утром мы уже в Москве. Верите ли нет, я таки с прошлого обеда во рту маковой росинки не держал. А когда еврей забывает поесть — это уже не занятость, это катастрофа, — признался мужчина и тяжело, чуть театрально вздохнув, прикурил сигарету от зажигалки.

— Ну всё хорошо, что хорошо кончается. Сколько тут? — кивнул я на коробки, заодно подмигнув косящемуся в нашу сторону Шульцу. После чего присел за обратную сторону стола Лазаря и поставил на столешницу дымящуюся чашку.

— Двадцать девять штук. А было сорок. Всё как договаривались. Я таки передал одиннадцать экземпляров Котову, так что мы перед заводом в расчёте, — Лазарь затянулся сигаретой, нагнулся и заговорщицки тихо добавил: — Планирую в среду идти на ковёр к Котову насчёт новой поставки металла.

— Думаете, не откажет?

— Слава, я таки вас умоляю. Когда человеку выгодно, его не приходится долго уговаривать, — довольно хмыкнул мужчина, подцепил свободной рукой чай с лимоном и сделал глоток. А мой нос неожиданно уловил в воздухе лёгкий запах коньяка.

— Ясно. А товар вы так здесь на ночь и оставите? — снова перевёл я взгляд на коробки.

— Как минимум до завтра придётся оставить. Сегодня у меня встреча с директором завода «Компрессор», надо решить по бумагам, но двадцать машин он таки обещал у нас принять до конца недели. Да и по остальным проблем не будет. Уж поверьте, Слава: когда человек видит прибыль, его сомнения начинают быстро худеть.

— Слав, я, конечно, могу на ночь остаться, но две ночи без сна… может рубануть, — сбоку раздался голос Лёхи, в тоне которого чувствовалось явное сомнение.

Я перевёл немного замутнённый взгляд на парня и понял, что вообще-то складывается хреновая ситуация. Вова будто повесил его на Лазаря и забыл. А пацану неплохо было бы иметь хоть какую-то ротацию, да и на ночь нужен отдельный человек, свежий, это верно.

— Отсюда поеду к брату — скажу, пусть пришлёт сюда человека на ночь. Давай он ориентировочно к восьми подъедет, встретите? Нормально? — вопросительно глянул я на Лёху. Тот, в свою очередь, посмотрел на Лазаря, который быстро закивал.

— Конечно нормально. Прости, Алексей. Я таки что-то совсем о тебе и не подумал, — развёл тот руки в стороны, виновато глядя на охранника.

— И, Лазарь Моисеевич, я думаю, Лёше нужен напарник для смен. Так что, если завтра вместо него приедет кто-то другой