Сто жизней Сузуки Хаято 2 - Сора Наумова

Хаято стоял за спиной неизвестно уже сколько времени. Он выглядел непривычно серьезно, но не зло, а уж его злость Ишинори видел не раз и хорошо запомнил.

– Нет, – покачал головой Ишинори. – Тебе нельзя обратно.

– Кто так сказал? Ты? Тогда я точно пойду.

– Почему?! – воскликнул Ишинори, вновь теряя самообладание.

– Да потому что, идиот, я знаю это твое выражение лица. – Хаято ткнул его пальцем в грудь. – Собой пожертвуешь, лишь бы сохранить свои секреты. А у меня они уже знаешь, где сидят?

Ишинори вжал голову в плечи. Хаято хоть и не брызгал слюной и не изрыгал проклятия, но пугал почему-то не меньше. Человек, с которым он вырос, и человек, явившийся после лихорадки весной, словно объединились – и получился кто-то третий, кто-то, кому хотелось доверить свою жизнь и даже больше.

– Так что жди здесь, – подытожил Хаято и положил широкую тяжелую ладонь Ишинори на макушку, взъерошил волосы.

Ишинори так и стоял, пока Хаято почти не скрылся в ядовитом облаке.

– Хаято! – крикнул он. Тот обернулся. – Возвращайся скорее!

Он помахал рукой и нырнул в туман. Ишинори не должен был его отпускать, Сэй ясно дала понять, что это плохо для него кончится. И все же Ишинори рискнул. Было ли то слабостью, желанием оттянуть момент откровенного разговора или уважением к чужой воле и силе, он не знал. Просто выбрал верить.

Это оказалось сложно. Чтобы занять себя, Ишинори обошел деревню, создал защитный барьер на случай, если придется обороняться. Попробовал поговорить с ками, но тот или покинул свое обиталище, или растратил все силы. Бывает, даже боги погибают, куда там существам попроще. Это вернуло тревожные мысли о Хаято: ему предстояло не только пройти сквозь опасную территорию, но и на глазах у бакэмоно каким-то образом достать из трясины злополучное зеркало и вернуться живым и целым. Ишинори уже тысячу раз проклял себя за слабость и собрался идти за другом, как тот появился сам.

– Хаято! – вырвался у Ишинори вздох облегчения.

Хаято пересек черту защитного барьера, и воздух замерцал справа и слева от него. Перед Ишинори на землю упало грязное зеркальце, маленькое, но принесшее столько горя.

– И что с ним дальше делать? – спросил он.

Ишинори сперва бегло оглядел друга – вроде цел, только побледнел немного и испачкался, – а после склонился над зеркалом. В потускневшей поверхности уже ничего не отражалось.

– Его нужно запечатать и закопать в земле, где никто не ходит. Я займусь этим.

Хаято кивнул и прошел мимо, чуть пошатываясь. Что было с ним там, на болотах, Ишинори спросит потом. Пока же он выполнил обещанное: прочитал заклинание, поместил на заляпанную поверхность зеркала сдерживающие талисманы и захоронил в земле за деревней по всем правилам. Занятие отвлекло, однако и ему пришел конец. Вернувшись в дом старосты, Ишинори застал там Хаято сидящим спиной к выходу в полумраке.

Ишинори замер на пороге.

– Еще раз не сбежишь, – пригрозил Хаято, не оборачиваясь.

– Пожалуй, что так, – согласился Ишинори. Он не мог и дальше оставаться на ногах, но и сесть не мог, слишком неспокойно было. И вместе с тем все вдруг стало казаться нереальным, будто он перенесся в один из своих страшных снов.

– Давай я сам скажу, как было, а ты только подтвердишь, прав я или нет, – предложил Хаято и, не делая паузы, продолжил: – После того вечера в рёкане и разговора с Сэй ты потерял сознание и долго лежал в горячке, как я весной. Очнувшись, ты вспомнил, что эта жизнь – не первая, и до нее ты проживал множество других. Я прав?

Ишинори предпочел промолчать.

– Выходит, прав, – с облегчением произнес Хаято. – В последний раз мы оба погибли от взрыва, когда я, как дурак, подкараулил тебя за клубом. – Здесь Хаято ненадолго замолчал, собираясь с мыслями. – Я не виню тебя за все мои смерти. Ты не виноват, просто такова, видимо, была судьба.

– Нет, виноват, – перебил Ишинори, опускаясь на колени за его спиной. – Всякий раз ты умирал от моей руки, и не всегда это была случайность, как на мосту. Помнишь? Или когда я толкнул тебя в спину прямо перед прибытием поезда. Это было не нарочно, клянусь! Но я отравил тебя чаем, хоть он и предназначался твоему отцу, я выстрелил тебе в грудь в ущелье Айсё. Я много чего делал вовсе не случайно! Ты вправе ненавидеть меня, и я напрасно все это время считал твои чувства неоправданными.

Хаято развернулся к нему и уставился горящим взглядом.

– Глупости! Мы не знаем, почему это с нами происходило! Что именно заставляло нас возрождаться, а тебя – совершать то, чего ты не хотел на самом деле. Если это проклятие, то есть и наложивший его. Вместе мы обязательно найдем его, и весной…

Ишинори замер на вдохе. Хаято тоже – он не смог произнести то, что было важнее всего прочего.

– …весной все останутся живы, – тихо закончил Хаято. – Я все понял, Иши. То, что случится в Каваками, не твоя вина. Все дело в Фудзимикё. Их я должен ненавидеть за смерть нашей семьи. Я так заблуждался, Иши. Я столько жизней вел себя как последний мерзавец, обвиняя тебя, а ты такая же жертва, как и остальные. Прости меня за это, прости, пожалуйста, если сможешь.

Ишинори хотел бы заплакать, но даже на это не имел права. «Ты снова заблуждаешься, – должен был сказать он. – Я правда сделал это. Я сжег нашу деревню и всех, кто там жил». И все же Ишинори промолчал. Как, глядя в лицо Хаято, он мог снова разочаровать его? Только бы их связь не возникла сейчас, ведь тогда правду не получится скрыть.

– Так я во всем прав? – с надеждой спросил Хаято. – Скажи, я прав?

– Прав, – проронил Ишинори, и ненависть к себе достигла апогея. Трус и лжец, он недостоин такого друга, вообще ничего недостоин. И все равно цепляется за то, что однажды посмел посчитать своим.

– И… много ты помнишь о той ночи? – спросил Хаято едва ли не шепотом, будто громкими словами мог навлечь новую беду.

– Не очень, – на удивление честно ответил Ишинори. – У меня было меньше времени, чем у тебя.

– И ты не догадывался, что я…

– Признаться, иногда мне тоже казалось, что ты одержим и в твоем теле очнулась другая душа. Но со временем я привык, ведь это все же ты.

Хаято улыбнулся. Хоть кому-то стало легче от разговора. Ишинори вообразить не мог, каково было больше полугода хранить такой секрет, не имея возможности попросить совета, поделиться