Сто жизней Сузуки Хаято 2 - Сора Наумова

Когда Ишинори кивнул, Хаято почувствовал, как между ними снова ненадолго натянулась невидимая нить магической связи. Ишинори тоже ее ощутил, и его удивленные глаза вспыхнули голубым светом ки.

– Хочу! – горячо воскликнул он. – Но Хаято. Что же нам делать дальше? Яд внутри тебя снова начал распространяться, а я все еще не закончил лекарство. Нам нужно скорее вернуться на Канашияму, и там я смогу помочь тебе.

Хаято передавалась его надежда, как и его страх. Пусть на краткий срок, но их души стали единым целым. И тут снаружи послышались встревоженные голоса, а спустя мгновение в дом вбежала жена Кудо, смертельно бледная.

– Чудовища идут! Чудовища покидают болото!

Глава 29. Навсегда виновен

Они надвигались из желтовато-серого тумана подобно призракам. Вытянутые тощие фигуры брели единым фронтом, медленно, но неотвратимо приближаясь к границе, защищаемой ками деревни. Кудо заверял – бакэмоно прежде никогда не подходили к ней. Значит, сегодня что-то изменилось.

– Уводите людей, – скомандовал Хаято.

– Но куда? – удивился староста.

– Да плевать куда, лишь бы подальше! Вы не видите? Чудовища идут сюда.

Ишинори порадовался, что Хаято взял на себя общение с деревенскими. Его внимание было приковано к шеренге покачивающихся фигур. Он помнил, что именно говорил недавно о бакэмоно, и не собирался отказываться от своих слов, однако в этих тварях было нечто… Ишинори не мог пока этого уловить, лишь чувствовал, что все не так просто. Сэй исчезла, не собираясь помогать, а ее слова остались тяжестью на сердце. Фудзимикё были здесь, их люди постоянно покидали общину, Ишинори не полагалось знать причину, и все же нетрудно догадаться, откуда брались новые ингредиенты для опытов. И новые люди.

– Как же мы уйдем? – не унимался староста, будто не видел того же, что другие. – Здесь наш дом! Здесь покоятся наши предки.

– И вы тоже будете здесь покоиться, причем в самое ближайшее время, – прорычал Хаято, сграбастав Кудо за ворот и дернув на себя. – Тебе женщин и детей не жалко? Стариков не жалко? Хочешь, оставайся и сдохни, а дети не должны умирать из-за твоей тупости!

Вокруг Хаято замерцал воздух, обычным людям этого не увидеть, а вот Ишинори ясно различал буйство его ки. Опасно. Хаято нельзя было ослаблять контроль, иначе главным чудовищем здесь станет он сам. И все сгорит дотла.

Ишинори вздрогнул от этой странной, будто бы не его, мысли.

Жена старосты бросилась к ним и упала на колени.

– Я уведу всех, клянусь! – воскликнула она. – Господин оммёдзи, сжальтесь над дураком! Я все сделаю, я всех уведу.

Народ за ее спиной взволнованно перешептывался. Не паниковали, возможно, привыкли жить бок о бок с такой опасностью, что перестали бояться. Но им нужен был страх! Без страха они погибнут – Ишинори знал наверняка.

– Мамочка, мне страшно, – раздался вдруг голос младшего ребенка Кудо и Нацуми. Девочка шмыгнула носом и сжала маленькие кулачки.

Хаято оттолкнул старосту.

– Уходите, – уже спокойнее сказал он. – Остальным займемся мы.

Его уверенность сама по себе была заклинанием, и люди дрогнули. Семьи собрались вместе, пристыженный староста встал во главе своей деревни. Бакэмоно за это время дошли до камня – и первый из них сделал шаг на выложенную бамбуковыми стволами тропу. Туман поднялся выше, стал гуще. Он нес с собой вонь загнивающей воды, кислый, омерзительный, будто поднимающийся из самой непроглядной ее глубины. Ишинори вспоминал подходящее заклинание или ритуал, думать надо было быстро, а действовать еще быстрее. Рядом пахнуло жаром – это Хаято, оставив заботу о плане другу, готовился к схватке. Как дикарь, он надеялся лишь на кулаки, впрочем, уже не раз доказавшие свою силу.

– Их что-то многовато, да? – спросил Хаято, разматывая бинты на костяшках.

И впрямь, ожидая не более пяти чудовищ, они вдвоем стояли против не меньше, чем десятка. Одни выше, другие ниже, но все одинаково молчаливые, и это пугало сильнее рыка и воя.

– Думаешь, нам не стоило приходить? – Ишинори повернулся к нему.

– Что за глупости? – Хаято хрустнул пальцами. Длинная полоска белой ткани упала к его ногам. – Мы сделали то, что обязаны были. Какие могут быть сожаления?

Он во всем прав. А Ишинори слишком много и часто ошибался, просто умел хорошо прятать свои промахи. Вместе с невысказанными чувствами и темными секретами они тянули его на дно, даже если он обеими ногами стоял на твердой земле. Ишинори казалось, он готов утонуть, лишь бы не утащить никого за собой, но, глядя на неподвижную стену из бакэмоно, ощущая тепло по правую руку от себя, он отчаянно захотел выплыть. Они с Хаято больше не умрут в угоду судьбе, богам или проклятиям. Они не умрут.

Хаято громко и дерзко усмехнулся.

– План на тебе, Иши, – сказал он, – а я организую им огненное шоу.

Ишинори не ответил, он уже настроился и воззвал к внутренней ки. Куматани-сэнсэй всегда говорил, что ее поразительно много и она невероятно сильна, а он не использовал и трети из страха кому-то навредить. Но чего он боялся на самом деле? Он, поседевший от ежедневных пыток, изуродованный кнутом и убивавший ради того, чтобы выжить.

Только потерять Хаято.

– К четырем сторонам света взываю, пред пятью стихиями преклоняюсь, – Ишинори прикрыл глаза и сквозь ресницы смутно видел движение болотных монстров. – О, Священная Звезда Мекен, дай мне сил очистить то, что осквернено, помоги противостоять злу. Четырем сторонам света поклоняюсь, к двенадцати священным зверям взываю, да очистится то, что осквернено. Да будет так!

Он описал руками полный круг и сомкнул ладони. Одна печать сменяла другую – их он выучил благодаря Рюичи, но видел гораздо раньше. Древние, мощные печати. Они будоражили его средоточие ки и окутывали теплым весенним ветром. Ишинори открыл глаза и смело произнес последние слова заклинания. Сила Хаято влилась в него так легко и естественно, будто они всегда были едины, как две стороны одного целого: луна и солнце, вода и огонь – тот, что, не источая смертельного жара, разогнал клубы ядовитого тумана и выстроил стену между живыми и мертвыми. Ишинори ощущал восторг Хаято, и буйство его ки больше не тревожило, а наполняло безудержной радостью.

– У нас получается! – услышал он голос Хаято. – Им не пройти!

Ишинори выставил перед собой раскрытые ладони, продолжая щедро вливать ки в прозрачное пламя, по которому волной, снизу вверх, пробегали багровые вспышки. Белое и красное – Ишинори и Хаято.

– Вот