Битва за Москву. Часть 2 - Михаил Дорин

Я инстинктивно пытался придержать его внутренности окровавленными руками, но пальцы бесполезно скользили. Помочь в полевых условиях при такой травме уже невозможно. Парень сделал последний вдох, выплюнул чёрный сгусток крови прямо на мой рукав. Его тело мгновенно обмякло, голова тяжело завалилась на грудь, а глаза навсегда остекленели.

Я и Володя подобрали оружие и направились на КНП. Нашли мы его не сразу, поскольку оно полностью обрушилось от попаданий артиллерии.

Недалеко от ротного КНП, ставшего в последние дни и батальонным, сидел и Вилков. Его гимнастёрка была порвана в клочья, образуя сплошное багровое пятно от тяжёлого осколочного ранения. Дыхание сопровождалось влажным хрипом и кровавой пеной на губах.

Ослабевшей рукой Савелий Сергеевич отбросил в глину чёрную эбонитовую трубку полевого телефона. Он посмотрел на меня и едва слышно выдохнул:

— Заговорённый ты что ли, Михайлов. Ни одной царапины, — с трудом улыбнулся Вилков, не сдерживая свой кашель с кровью.

— Так уж вышло. Связи нет? — спросил я.

— И не будет. Я успел на нас удар… кхм… удар вызывал. И кабель перебило, — сказал Вилков.

Я опустился рядом с Вилковым и попытался зажать рану. Но в глубине души я понимал, что это конец. Володя в это время тяжело поднимался и выглядывал поверх искорёженного бруствера.

— Отходите. Это приказ, Андрей. Кого выживших найдёте, бери с собой…

Я посмотрел на Володю, но тот замер. Его глаза расширились. Сквозь чёрный дым от горящих немецких танков на поле стремительно выкатывались силуэты с длинными стволами.

И их было много.

— Наши, — прошептал Володя.

Глава 23

Только на вторые сутки после боя под Нарышкино я смог добраться в свой полк.

Володю и оставшихся в живых десантников отправили в госпиталь. В живых осталось всего 12 человек вместе со мной. Так что 3-й батальон 11-й бригады воздушно-десантного корпуса практически перестал существовать.

Когда я прибыл в полк, вид у меня был совсем не презентабельный. Модернизированная форма была вся порвана, грязная и пропахшая окопными запахами. Узнали меня измазанного и небритого не сразу.

После доклада командиру полка у того остались смешанные чувства. Конечно, Василий Иванович бросился ко мне обниматься и расспрашивать, как я смог выжить. Мыслей как ответить на его вопрос у меня не было. Я и сам не понял, как вышло, что сейчас стою перед ним, а не лежу рядом с погибшими десантниками.

Комполка мучить меня вопросами не стал и отпустил на помывку. Вот что, а баня была мне необходима. В этом плане на нашем полевом аэродроме всё было хорошо.

Баня представляла из себя землянку. Стены укрепили досками от ящиков и бомботары. Из них же сделали крышу, которую сверху густо засыпали землёй, дёрном или накрыли брезентом. Даже замаскировали, накидав на крышу веток.

Сердцем бани была печь-каменка. Представляла она из себя металлическую бочку, обложенную булыжниками. Рядом и вторая бочка для нагрева воды.

Обливаясь подогретой водой, я всё ещё видел перед глазами вспышки разрывов, мелькающие трассеры пулемётов, слышал гул двигателей и крики наших бойцов.

Но если это всё было ещё можно перенести, то запах смрада и нечистот, смешанный с выхлопными и пороховыми газами до сих пор ощущался. Я даже несколько раз поднёс кусок мыла к носу и сильно вдохнул, но так и не смог перебить оставшийся запах окопов.

Выйдя в предбанник, я быстро вытерся сухим полотенцем и начал надевать чистое бельё. Привычных мне тапочек не существовало ещё. Так что в качестве банной обуви использовались деревянные «колодки». Я сбросил их, присел на скамью и начал надевать штаны. В этот момент в дверь бани постучали.

— Заходите. Уже заканчиваю… — недоговорил я, взглянув на вошедшего человека.

Это была Зина Куйко, пришедшая со своей медицинской сумкой. Начальник передового медицинского пункта оглядела меня с ног до головы и поставила сумку.

Зинаида, не говоря ни слова, тяжело вздохнула и начала медленно расстёгивать пуговицы телогрейки. Повесив её на гвоздь, она стянула с себя широкий командирский ремень. Но на этом всё не закончилось. Девушка расстегнула верхние пуговицы гимнастёрки, обнажив ключицы, и принялась стягивать кирзовые сапоги, а затем и толстые шерстяные носки. Оставшись в форменных шароварах и расстёгнутой гимнастёрке, она сунула босые ноги в деревянные «банные шлёпанцы» и медленно направилась ко мне. На каждом шагу она расправляла воротник гимнастёрки. Подойдя ко мне вплотную, она собрала волосы в хвост.

Зина вообще меня удивляла. Мне в прошлой жизни казалось, что в эти года девушки скромные и сильно целомудренные. Наверное, на эту девушку повлияла её работа. Всё же врач, тем более военный, не должен стесняться.

Но чтобы вот так! Зина не сводила с меня своих зелёных глаз. Да ещё и языком губы облизнула.

В освещённой несколькими керосиновыми лампами бане, кажется, даже огонь в печке перестал трещать.

— Ну и чего ты смотришь, Андрей? Мне просто жарко, — сказала Зина, помахав у лица ладонями.

— Не поверишь, точно так же подумал, — ответил я, поправляя штаны в промежности.

Зина улыбнулась, доставая из кармана фонарик. Она посветила мне в глаза, проверяя реакцию зрачков.

— Я бы к тебе и в медпункт зашёл на осмотр.

— Ага. Я бы за тобой по всему аэродрому бегала. Да и зачем тебе дважды передо мной раздеваться, — улыбнулась Зина.

Начальник медпункта проверила мою реакцию и повреждения на голове.

— У тебя здесь печка кочегарит так, что задохнуться можно. Кстати, почему не в колодках? Грибок подцепить хочешь?

— Только скинул, Зина… ай! — воскликнул я, когда доктор чуть сильнее дотронулась до огромного синяка у меня на боку.

— Болит, значит. Но перелома нет, — протянула старший военфельдшер, показав мне встать.

Она осматривала моё тело, но больше всего её интересовала моя голова. Вновь она её осмотрела на предмет повреждений.

— Кстати, в голове не звенит? — спросила Зина.

— Нет.

— Понятно. Ещё бы ты признался, Андрюша. На вид ты в рубашке родился. Можешь мне поверить, ребят после окопов я видела много. А судя по тому, что… ох… что мне рассказали о ваших боях в районе Нарышкино, там было не менее страшно, чем под Ярцево.

Зина служила в Оперативной группе Рокоссовского летом этого года. В боях под Ярцево им пришлось несладко.

— Есть такое. Каков вердикт, доктор?

Зина провела рукой по моей голове и села рядом со мной.

— Надо отдохнуть тебе, Андрей. Не рвись сразу в