Размышления русского боксёра в токийской академии - Семён Афанасьев

— Не понял, ты что, правда поговорить хочешь? — кажется, теперь его проняло и он действительно удивлён.

— Ну да. Тебе же не сложно?

— Смотря о чём, — придирчиво уточняет местный воротила некоторых неафишируемых операций, открывая дверь в свой кабинет и пропуская меня вперед. — Если ты таким образом хочешь издалека подойти к вопросу пересмотра собственного личного лимита, то зря стараешься.

— Вот ты занудный, — вздыхаю. — Нет. Тот случай, когда лимит вообще ни причём.

— Тогда внимательно тебя слушаю. — Осторожно говорит здоровяк, усаживаясь в дорогое кресло, четко повторяющее формы сидящего в нём. — Даже боюсь начинать угадывать, о чём в таком случае разговор: потому что бабы у тебя сегодня тоже свои.

— Рюсэй, скажи мне, как профессионал. Если бы лично ты, в одной из столичных академий первого уровня, организовывал турнир по контактному карате — какой бы ты поставил призовой фонд? И как бы ты делил выигрыш между финалистами?

— Тупой вопрос. — Мгновенно расслабляется один из не последних сотрудников организации отца. — Смотря какой турнир, смотря какой состав участников, смотря какая академия.

— Ты же понял, что я не просто так спрашиваю? — усаживаюсь на стул для посетителей, вплотную к его рабочему столу. — Я в этом ничего не понимаю, а разобраться надо быстро. Объяснишь?

— Ты же уже тоже понял, что, если я начну объяснять, как полагается, у меня года полтора уйдёт. — Довольно отзеркаливает он мой собственный пассаж. — Потому что это, вообще-то, целый предмет в колледже спорта и туризма. Так и называется, игровой бизнес. Давай в подробностях? — решается наконец он. — У меня сейчас есть время. И, самое главное, давай начнём с целей и задач мероприятия? Если ты хочешь абсолютно законно набить морды всем подряд, то это будет одна структура пиара. А если у тебя какие-то другие цели и задачи…

— Ты умный… — констатирую. — Вообще-то, целей несколько. Первая и главная: как говорит наш самый большой босс, путём безоговорочной победы на этом турнире надо продемонстрировать всем — круче нас нет никого.

— Если вдруг нашему человеку случится проиграть, может некрасиво получиться с позиционированием, — мгновенно озадачивается здоровяк. — Как говорится, в массовом сознании возникнет совсем иной маркер: «…не шмогла я, не шмогла».

— Не-а. Здесь не так. На случай проигрыша оставляем олимпийский принцип: главное — не побеждать, а участвовать.

— Ладно, ещё задачи какие?

— А ещё мы хотим продемонстрировать этот самый символизм: были старые времена — были старые победители. Сейчас времена меняются и старые системы, типа карате, уже не котируется. По крайней мере, в голом виде, то есть без нашей поддержки. Или — если они берутся конкурировать с нами, с новыми веяниями.

— Тут надо только выигрывать, — решительно заявляет Рюсэй. — В любом другом случае, кроме убедительного первого места, позиция ментора будет неактуальной. Хм, интере-е-есно…

— А если мы на сто процентов знаем, что выиграем мы? Просто о причинах этой уверенности никому сказать не можем? — серьёзно смотрю на него.

— Если ты знаешь точного победителя завтрашнего боя, — он также серьезно подчеркивает предпоследнее слово, — надо зашивать свой финансовый интерес по максимуму. Для этого, я бы даже отказался от приёма ставок собственноручно. Попросил бы кого-нибудь из Ямагути-гуми: мы знаем, с кем оттуда работать. А срубить получится побольше. Извини, в детали не посвящаю.

— Ух ты…

— А ты думал! — здоровяк сейчас чувствует себя полностью в своей тарелке, он оседлал любимого конька; потому начинает вникать глубже. — Если разговор серьёзный, то не могу не спросить. Мы знаем победителя заранее потому, что он реально самый сильный в этом заведении? Или это будет игра в поддавки, а остальные будут просто бояться выигрывать? — он делает паузу, затем оговаривается. — Я не просто так спрашиваю! Эта подоплёка на тип пиара тоже здорово влияет.

— Никаких игр в поддавки, никакого гандикапа. Всё предельно серьёзно. Давай предполагать, что наш чемпион просто уже выигрывал аналогичные турниры, только гораздо более высокого уровня. Только проходили они далеко отсюда и упоминать о своём реальном практическом опыте он не считает возможным.

— И задача у нас при этом стоит заявить о своём лидерстве? В первую очередь? — деловито повторяет за мной Рюсэй, открывая какую-то программу-планировщик.

— Да.

— Я бы тогда делал не внутренний турнир, а открытый чемпионат Академии. С приглашением всех желающих, со всего муниципалитета. — Он уже погрузился в вопрос и мыслит, похоже, абсолютно серьёзно.

— Ух ты…

— Ты же сам сказал, что уровень нашего чемпиона позволяет иметь задел? — пожимает плечами он. — В смысле, фору в прогнозировании? А муниципалитет всего лишь на один уровень выше Академии. И если твой чемпион, как ты говоришь, выигрывал целые префектуры, то он и среди соседних заведений порвёт всех участников. А резонанс от победы в таком турнире будет на голову выше.

— Ух ты…

* * *

Поначалу Рюсэй хотел абсолютно неблагородно проскочить вдоль стены, за спинами сына Асады и его девок, чтоб даже не здороваться с пацаном.

Естественно, это не удалось: белобрысый тут же заметил человека, у которого можно было бы разжиться финансами. Теоретически.

Вопреки опасениям менеджера, в реальности речь пошла о другом. Незаметно для Масахиро, здоровяк через два вопроса активировал сразу триплекс кое-каких программ, позволявших оценивать как честность парня, так и глубину его намерений.

А ещё через несколько минут Рюсэй уже искренне настолько увлёкся темой, что вообще врубил в лоб:

— Понимаешь, сознательный недобор на железной ставке — это обесценивание. Нас, идеи, возможности. Даже не знаю, как тут объяснить…

— Не заморачивайся. Я понимаю, о чём ты. Я с этого начал: у меня только голая идея, а ты знаешь, как имеющийся потенциал конвертировать в ценности.

— Ты же сказал, у нас первичный пакет целей — чисто пропагандистский? — педантично уточнил здоровяк.

— Я только что сделал поправку: ты сейчас сам сказал, что такая информация легко конвертируется в финансы.

— Любой гандикап со скоростью звука конвертируется в финансы, — чуть снисходительно улыбнулся старший. — По крайней мере, в нашей сфере. Главное — уверенность в том, что наш актив — не дутый.

— Не собираюсь ничего доказывать сейчас, — серьёзно покачал головой Асада-младший. — Давай конкретно. Если я прав — то выигрываем все мы, в том числе финансово. На ставках. Если же я ошибаюсь с оценкой потенциала нашего чемпиона, то ты проигрываешь только мелочь и исключительно деньгами. Я её готов оплатить из своих, кстати.

— Мелочь или не мелочь, тут надо прикидывать, — из принципа возразил Рюсэй. — Давай считать. Полсотни заведений… пусть, пятнадцать-двадцать тысяч старших школьников… пусть, десять процентов сделают ставки… Ожидаемая касса — семь с половиной миллионов! — выдал он несложный типовой прогноз через четверть