Безумец - SWFan

была пустой. Когда-то внутри неё находился живой человек. Матфея одолевала тревога, пока он приближался к ней, чтобы посмотреть, кто именно лежал внутри. Некоторое время он был уверен, что увидит самого себя. Возможно, своего клона, созданного пришельцами, чтобы сконфузить его, или нечто в этом роде. Он, вероятно, даже почувствовал бы облегчение, если бы увидел нечто подобное. Нечто хоть сколько-нибудь объяснимое.

Однако все эти события явно не собирались в ближайшее время становиться «понятными».

Когда Матфей раскроил трещину на поверхности другого Воланда и заглянул внутрь, там было пусто.

С кем же тогда он сражался всё это время?

Матфей перевёл дыхание и посмотрел на маленькую голубую планету на фоне чёрного космического пространства. Ему было боязно возвращаться на Землю. Матфей прекрасно понимал, что это ещё не конец. Нет, Безумие ещё только начинается. Всё, что произошло с ним до этого момента, было не более чем лёгкой затравкой перед настоящим представлением.

Как если бы вся его экспедиция на Луну была своеобразной просьбой ненадолго отойти, закрыть глаза, чтобы фокусник мог подготовить своё главное шоу.

Фокусник, да… Возможно, тот самый, который превратил его жизнь в подобие фантастического романа. Возможно, ему наконец надоело писать стройную и классическую историю, и теперь он решил подсыпать в неё обильную щепотку безумия. Словно ребёнок, который кропотливо сооружает песчаный замок только для того, чтобы затем разрушить его своими руками.

Ну и пусть.

Даже если для некой высшей сущности это была простая игра.

Даже если Матфей в её глазах был обыкновенной игрушкой.

Даже если всё это действительно так — он всё равно был героем.

А герои никогда не сдаются.

Матфей выдохнул… и надавил на рычаг.

Кабина потрёпанного робота загремела и устремилась в звёздную высь.

Когда он приблизился к земной атмосфере, на многочисленных экранах перед ним вспыхнули предупреждения о том, что запас прочности внешней оболочки Воланда V почти исчерпан.

Пускай. Матфей щёлкнул пальцами, призывая рыцарский доспех, который окутал его с ног до головы.

Видимо, приземление будет с огоньком. Ещё через пару секунд голубая планета заполонила всё его поле зрения. Тогда же Матфей заметил чёрную кляксу посреди Тихого океана. Что это? Атлантида? Или древняя Лемурия? Прежде чем он успел задуматься об этом, перед ним вдруг протянулись белые облака. С каждой секундой они становились всё гуще и гуще, пока Матфей не понял, что происходит нечто странное. Но к этому времени было уже слишком поздно. Сплошная белизна проникла в кабину Воланда, захватила его приборы, затем руки Матфея и наконец просочилась в его сознание; грохот, жар, трепет и земные просторы отошли на второй план — перед ним раскинулась абсолютная…

…

…

…

— Мама, мама, герой проснулся!..

Проснулся? Ещё не совсем…

Матфей приоткрыл липкие веки и посмотрел по сторонам. Окно. Кровать. Маленькая комната старого деревенского дома. Дверь скрипит и качается на проржавелых железных петлях.

Может, он приземлился в северной глубинке? И угодил в руки эскимосам? Матфей выпрямил спину, похрустел шеей и ещё раз попытался вспомнить, где находился и как тут оказался. Было непросто. Частичку его разума всё ещё застилала болезненная и слепящая белизна, которая, впрочем, постепенно проходила, словно светлая метка, которая остаётся на глазах после мимолётного взгляда на солнце.

Он вернулся с Луны на Землю, да… кажется… а потом…

— Ох, вы проснулись, господин герой! Вы хорошо себя чувствуете? В порядке? Всё забыли?

Его мысли оборвал тревожный голос. Матфей повернулся и увидел, как в его комнату зашла женщина примерно шестидесяти лет, за которой, выглядывая из дверного проёма, показалась маленькая девочка.

— Где я? — спросил Матфей.

Неправильный вопрос. Правильно было спросить, почему они называют его героем.

— И какой сейчас год?

Уже лучше. Нужно узнать, не забросило ли его в прошлое.

— Денька, принеси герою воды. Вы хотите воды? Денька вам принесёт, живее, целый стакан!

— Благодарю, — выдавил улыбку Матфей, когда девочка сперва убежала, хлопая босыми ножками по земляному полу, а затем вернулась, держа в ручках полный гранёный стакан. Он хотел принюхаться, но затем подумал, что это будет грубо, и сразу выпил до дна.

— Так, где я сейчас? — спросил Матфей.

— Где… — замялась женщина, как будто прежде она сама никогда не задавалась этим вопросом, но теперь впервые задумалась о нём и сразу оторопела.

— Вам, наверное, проще будет показать, — наконец сказала она нерешительным голосом. — Идёмте за мной.

Матфей кивнул, поднимаясь с кровати. Стоял он твёрдо — только его мысли немного пошатывались. Женщина провела его через хижину, на которую он совсем не обратил внимания, открыла дверь на трёх замках и вывела наружу.

Матфей вышел — и замер.

Глава 72

Замок

Стоило ему выйти за дверь, как Матфей сразу же оторопел.

Перед ним простиралась заурядная деревушка из нескольких лачуг. В этом не было ничего странного. Странным было то, что находилось за пределами деревни. Прямо за её границей, очень отчётливой, земля вдруг становилась чёрной, ломаной и каменистой, как обсидиан, и простиралась до самого горизонта, на фоне которого на вершине горы вздымался зловещий замок.

Зловещий в самом буквальном понимании этого слова. Он был совершенно чёрным, прямо над ним нависали мрачные тучи, а ворота ему заменял громадный череп. С виду это было не столько реальное строение, сколько странная карикатура. Если бы туча время от времени не извергала красные молнии, Матфей бы подумал, что перед ним была одна громадная декорация.

Пока он пытался прийти в себя, за спиной у него зазвучали шаги. На порог хижины выбежала девочка, Динька. Она показала пальцем на замок и сказала:

— Там живёт демон.

— Демон?.. — прошептал Матфей.

— Там обитает повелитель демонов, — серьёзно кивнула женщина.

Матфей пристально посмотрел на её бледное лицо. На нём не было ни намёка на улыбку. Тогда он снова посмотрел на «зловещий» замок, и по спине у него пробежали мурашки — но по совершенно иной причине, чем, вероятно, задумывал его создатель.

Матфей и раньше замечал, что вся его жизнь напоминает некую странную пьесу. Однако раньше у всех историй, в которые он попадал, была глубина, подоплёка. Все они вписывались в его мир и становились неотъемлемой его частью. По отдельности их даже можно было воспринимать серьёзно.

Замок и крестьяне, однако, были уже совсем сюрреалистичными и гротескными. Во всём происходящем Матфей чувствовал незримую, злую издёвку.

Однако, как и в прошлые разы, у него не было