Этногенез-2 - Елена Кондратьева

— Какого короля? В Англии, вроде бы, сейчас нет никакого короля… Это у вас в Шотландии, я слышал, на каждой горе свой король, — старик, прищурясь, тоже смотрел на «Устрицу». — Ходкое корыто, верткое, да с оснасткой не очень. Удлинить бы реи, повесить больше парусов… Если в открытом море кто захочет потолковать — не уйти, и придется туго, с нашими-то десятью пушечками. Будь я проклят, если нам не придется туго. Идем! И возьми корзину. Джек Мерфи — это я.

Я послушно подхватил корзину и пошел за ним. Меня несколько удивило, что обычного повара интересуют такие вещи, как парусное оснащение и количество пушек. Да и шрам выглядел не так, как если бы Мерфи повздорил с другим коком по поводу какого-нибудь рецепта. Низкий хриплый голос, уверенная походка, настороженный взгляд… Скажу честно, даже на фоне матросов старик выглядел довольно зловеще.

— Это наш юнга, Джон! — представил меня Мерфи, забираясь в шлюпку. — Мальчик, помоги-ка молодцам столкнуть в воду эту деревяшку!

— А потом усаживайся на весла! — добавил толстый рыжий матрос. — Притомился я сегодня, ты вовремя!

— Нет! — отрезал Мерфи и я понял, что он пользуется среди команды авторитетом. — Парень поступает пока ко мне на камбуз. А мне там не нужен безрукий!

Матросы засмеялись, но грести меня больше никто не пытался заставить. Несколько позже я понял: ты можешь быть хоть фермером, хоть сапожником, но для флота ладони требуются совершенно особенные. И приобрести их можно, лишь наращивая мозоли на мозолях: от весел, от канатов, от драяния палубы и от штопки парусов, от всего, что и составляет флотскую жизнь.

— Ты прямо как капитан плывешь! — подначил меня по пути к бригу рыжеволосый. — Сидишь себе, а на коленях корзина со вкуснятиной! Это ты себе в дорогу припас, юнга Джон? Правильно: не солонину же тебе жрать вместе с остальной братвой!

Матросы хрипло загоготали своими продутыми морскими ветрами глотками и мне стало неуютно. Я собрался было оправдаться, но Мерфи похлопал меня по плечу.

— Тише, Моррисон! Это нашей губернаторше, — объяснил он. — Пока шли сюда от Лондона, ее настолько укачало, что леди даже не смогла сойти на берег! Ей очень плохо, и леди требует хотя бы сухопутной еды! Да побольше, побольше! Морская болезнь, что поделаешь.

В ответ снова раздался хохот. Из дальнейшего разговора я уяснил только, что на «Устрице» есть пассажиры, в том числе жена губернатора Ангильи. На эту леди неизвестная мне «морская болезнь» оказывала удивительное действие, выражавшееся в чудовищном аппетите. Всего через пару дней я понял причину смеха: когда сам от морской болезни пару дней не мог проглотить даже куска сухаря и ходил по палубе, шатаясь, словно пьяный. Мне многое, очень многое предстояло понять.

Оказавшись на палубе, я снова удивился размерам корабля: до противоположного борта было всего несколько шагов! Еще меня поразили мачты. Я думал, что это просто обтесанные стволы деревьев, которые поставили стоймя и укрепили такелажем, но мачты оказались обшиты толстыми брусками и скреплены железными обручами, словно бочки. Больше я ничего рассмотреть не успел, потому что получил хороший тычок в спину.

— Не стой столбом! Видишь корму? — рыжий Моррисон на всякий случай показал ее мне, деревенщине, пальцем. — Отнеси снедь губернаторше, да не забудь постучать!

Я послушно направился к кормовой надстройке, прикидывая, что надо бы заодно и к себе в каюту заглянуть — кинуть узелок и шляпу, чтобы не сдуло в воду ветром. Наивный, я полагал, что буду жить в каюте! Навстречу мне попался лохматый, босоногий паренек моих лет и я спросил у него, где найти губернаторшу. Вместо ответа он, воровато оглянувшись, сложил руки на груди и смерил меня надменным, как ему казалось, взглядом.

— Ты кто такой?

— Джон. Меня взяли юнгой.

— Вот оно что! — парень снова быстро оглянулся. — И сколько тебе, юнга, лет?

— Шестнадцать.

— Мне тоже… Но я раньше тебя попал на «Устрицу», а значит, я старший! Понял? И еще… — он подошел в упор и вдруг на секунду показал мне нож, который ловко прятал в рукаве. — Никогда не связывайся с кокни, деревенщина! Будь я проклят, если не я теперь твой начальник!

Что тут было делать? Я аккуратно поставил корзину на палубу и вытащил из-за пазухи свой нож. Он достался мне от деда и был раза в полтора длиннее, чем у нахала. Парень тут же отпрыгнул и пригнулся, готовый к драке.

— Не знаю, кто такие кокни, но нож у меня, как видишь, тоже есть, — как мог спокойно сказал я. — Капитан приказал мне слушать кока Мерфи, и значит, мой начальник — он. Так меня зовут Джон Мак-Гиннис, а тебя?

— Роберт Летбридж, — юнга понял, что я не нападу, и выпрямился. — А ты парень с норовом. Хороший нож, только лучше спрячь, пока боцман или кто-нибудь еще не увидел. Могут отобрать. Лучше знаешь, что? Сыграем потом на него в кости. Я поставлю свой и еще хорошие сапоги, идет?

Я хотел отказаться, но тут распахнулась дверь и из кормовой надстройки вышел высокий, широкоплечий брюнет с орлиным носом. Он посмотрел на меня из-под полей красивой, украшенной перьями шляпы, и я заметил, что глаза у него разного цвета. Левый — голубой, а правый — ярко-зеленый.

— О, пища для больной леди! — воскликнул он, едва не споткнувшись о корзину с едой. — Зелень, овощи, окорок, речная рыба! Несите же ей скорее, леди уже час, как стонет от голода!

Незнакомец говорил с сильным французским акцентом. Я снял шляпу и поздоровался, не забыв и представиться. Дед Джон говорил, что хорошие манеры никогда не могут повредить. В ответ француз ловко щелкнул себя по шляпе ногтем.

— Что ж, юнга, зови меня мсье Клод Дюпон! Можешь дать мне на минуту этот нож, который ты так непринужденно держишь в руке, будто собираешься вспороть мне живот?

Ничего не оставалось, как выполнить его просьбу. Француз взял нож и прикрыл глаза. Роб — так уж прозвали Роберта на «Устрице» — тихонько пихнул меня в бок и подмигнул.

— Этот нож видел немало! — Дюпон с улыбкой вернул его мне. — Люблю подержать в руках вещи с историей. Я буканьер, родился в Вест-Индии, и весьма уважаю оружие. Ты умеешь с ним обращаться?

— С ножом? — не понял я. — Да что тут уметь. Можно резать, а можно колоть.

— Сдается мне, что тот, кому нож принадлежал раньше, управлялся с ним неплохо. Что ж, плавание нам предстоит долгое — может быть, я и научу тебя чему-нибудь, —