"Фантастика 2026-183". Компиляция. Книги 1-27 - Алла Железнова

— Да, доктор, — шепчет она.

— И… ты виделась с графом Скорпионовым? — вклинивается Морозов, его маленькие глаза прищуриваются.

Аня вздрагивает и начинает заикаться:

— Нет… то есть, да. Один раз. Он… он дал понять, что ему… приятно меня видеть.

Николай чувствует лёгкое удивление. Работает. Его план с вербовкой через страх сработал даже лучше, чем он ожидал. Или девчонка оказалась талантливой лгуньей?

— И когда же следующая встреча? — спрашивает он, внимательно наблюдая за её лицом.

Аня, наконец, поднимает на него глаза и покусывает нижнюю губу, будто боясь рассказывать.

— В субботу. Он… он пригласил меня прогуляться. Сказал, есть одно красивое место в горах, недалеко от его поместья. Расщелина, откуда открывается отличный вид. Там тихо и… уединённо. Если вы понимаете, о чём я…

В кабинете повисает тяжёлая пауза. Николай перехватывает взгляд Морозова. В глазах главврача вспыхивает удовлетворение.

Надо же, юный граф соблазнился тощей медсестричкой. Юный возраст — всё, что нужно, чтобы мало-мальски симпатичной девчонке втереться в доверие к неопытному парнишке.

Николай улыбается и даже потирает ладони.

— Уединённо, — повторяет Морозов, растягивая слово. — Идеально. Ты знаешь, что делать, Анечка.

Она кивает, заметно проглатывая комок в горле.

— Да. Лекарство. Подсыпать в питьё, когда он отвернётся или отлучится.

— Именно так, — Николай достаёт из ящика стола ещё один, такой же флакончик, как и прошлый.

Прозрачная жидкость внутри кажется невинной, как вода.

— На всякий случай. Мало ли. Дозировка та же. Не ошибись. Как только он выпьет — у тебя будет не больше десяти минут, чтобы отойти и подать нам сигнал. Мы будем неподалёку.

Он протягивает флакон. Рука Анны дрожит, когда она берёт его, но пальцы сжимают стекло с неожиданной силой.

— Я… я понимаю.

— Молодец, — хвалит её Николай, и на его губах на мгновение появляется подобие улыбки. — Исправишь свою ошибку, и всё наладится. И для тебя, и для твоей матери.

При упоминании матери Аня бледнеет ещё больше, но снова кивает.

— Можешь идти, — взмахивает рукой Морозов. — Вот тебе мобилет для связи в субботу. И помни: никаких промахов.

Он достаёт из тумбочки телефон и отдаёт его девушке.

— Да, Георгий Аркадьевич.

Она поднимается, ещё раз кивает обоим и выскальзывает из кабинета, бесшумно прикрыв дверь.

Как только раздаётся щелчок замка, Николай откидывается на спинку стула.

— Слишком гладко, — произносит он вслух то, о чём думает последние минуты.

Морозов хмыкает.

— Ты думаешь, она что-то замышляет?

— Не знаю, — честно признаётся Николай. — Но я ей не верю. Она согласилась слишком быстро. И этот взгляд… в нём есть что-то такое, что вызывает у меня недоверие.

— А что она может сделать? — пожимает плечами главврач. — Донести Скорпионову? Он и так всё знает, иначе зачем дал дёру? Ну, или он реальный псих.

— Тоже верно, — соглашается Николай.

— Аня у нас на крючке. Уверен, она сделает, как сказано. Из страха за мать.

— Возможно, — соглашается Николай. Но внутреннее беспокойство не унимается.

Он слишком долго работает с людьми на грани, чтобы не чувствовать, когда что-то идёт не так.

— Но я не буду рисковать, — он поднимается и снова морщится от света, упавшего ему на лицо. — В субботу я прослежу за ней лично. С самого утра. Удостоверюсь, что она едет туда, куда нужно, и делает что нужно.

Морозов смеривает его оценивающим взглядом.

— Опасаешься, что она попытается его предупредить? Или сольёт наше лекарство?

— Опасаюсь всего, Георгий Аркадьевич. Этот граф… он уже доказал, что способен на неожиданные поступки. И он явно видит в девчонке слабое звено. Может, пытается завербовать её или ещё хуже. Сам понимаешь, труп медсестры нам точно не нужен. Это навредит клинике похлеще сбежавшего графёныша.

— Да, парнишку кровь из нос надо вернуть, — качает головой главврач. — Если он начнёт вспоминать, Пересмешников покажется нам зайкой. Нельзя допустить повторения ошибки проекта «Василиса».

— Что за проект? — удивляется Николай, раньше Морозов ничего об этом не говорил.

— Мать Скорпионова участвовала в нём. Короче, не забивай себе голову этим. Просто знай, что ставки высоки. Гораздо выше, чем ты думал.

— Ясно. А что будем делать, если Всеволод уже завербовал Анну?

Мысль пугающая, но логичная. Скорпионов ведёт себя не как буйный псих, а как расчётливый игрок. А игроки всегда ищут союзников и информацию.

— Что-что, пойдём по проверенной схеме. Так что, — после недолгого раздумья кивает главврач. — Делай, как считаешь нужным. Но осторожно. Если граф тебя заметит — всё пойдёт к чёрту. И нам с тобой несдобровать. Не только Пересмешников будет недоволен.

Упоминание Анатолия Гавриловича заставляет Николая внутренне сжаться. Пересмешников-старший не тот человек, которому хочется докладывать о неудачах.

— Он заметит только то, что я захочу ему показать, — говорит Николай с уверенностью, которой на самом деле не чувствует. — Я возьму двоих санитаров из надёжных. Мы будем на расстоянии. Просто контроль.

— Контроль, — с оттенком иронии повторяет Морозов. — Ладно. Действуй. Отчёт — сразу после субботы. И учти, я жду только отчёт об успехах.

— Конечно, — Николай выходит из кабинета в полумрак коридора, где пахнет антисептиком.

Суббота. Всё решится в субботу. Или они окончательно упрячут Скорпионова обратно в клетку, или…

О других вариантах Николай предпочитает не думать.

Глава 17

Ира смотрит в окно на солевые промыслы, на этот забытый богом и людьми уголок. Туда, где только что буйствовал монстр, выпущенный ею же. Потом на свои руки — исцарапанные, в пыли и соли. Ничто не держит её здесь. Я вижу это.

— Я еду, — говорит она твёрдо. — Мне нечего терять.

— Умница, — хлопаю её по плечу, и она вздрагивает. — Тогда пристегнись, нам предстоит неблизкий путь.

Достаю из бардачка подобие аптечки, обрабатываю и забинтовываю порез, который мне оставила соляная тварь. Так-то лучше, хотя уже не жжётся. Боль тоже быстро ушла. А теперь домой!

Хотя дорога обратно кажется короче. Ирина сначала молчит, смотрит в окно, потом засыпает, измученная магическим истощением и стрессом. Я гоню машину, думая о том, что сейчас происходит в поместье.

Восстановилась ли Алиса? Справилась ли Оля — от неё сейчас