Его Дубейшество - Сергей Витальевич Карелин

— А мне что делать? — неловко спросил Верещагин.

Вероника тут же отправила его вместе со слугами в кладовку за порцией свежих овощей. Конечно, можно было всё отдать в руки поваров, но тогда будет не так вкусно. К тому же они были тут, рядом, и готовили разнообразные закуски к ухе и в целом к обеду.

А Морозову я отправил в архив поискать что-нибудь необычное. Здорово, если успеет к обеду.

— Господин! — вдруг ворвался на кухню Петрович. Седые космы у него торчали в разные стороны. — Там дирижабль!

— Дирижабль?

— Да. Дирижабль «Его Дубейшество»! Прикажете открыть по ним огонь из зенитных орудий?

— У нас есть зенитные орудия⁈ — чуть не подавился я горячим бульоном, который пробовал в этот момент.

— Ваша управляющая настояла на их покупке. Две штуки установлены на крыше, ещё полдюжины зенитных и прожекторных точек замаскированы в лесах.

Ни хрена себе! Так вот куда так быстро испаряются деньги с моего счёта! Морозова тут к войне готовится! Вот ведь зараза, благослови её Бог.

— Господин, они в зоне досягаемости орудий, — снова подал голос Петрович. — По радио не отвечают, идут на сближение. Если хотим их сбить, нужно действовать сейчас.

— Не надо, — успокоил я Петровича. — Свои это. Его Дубейшество — это про меня, так что успокойся. Пусть швартуются.

— А радио? Они не отвечают!

— Тут уж я не знаю. Может, они не на той частоте? — пожал я плечами и повернулся к кастрюле с бульоном, давая знать, что разговор окончен.

* * *

В это время на борту дирижабля Его Дубейшество

— Отдай! Нет, ты отдай! Это моя рация! Нет, моя! А я всегда мечтала стать пилотом дирижабля и отвечать по рации!

Две девушки, одна зелёная полторашка, а вторая чуть повыше, в бело-синем комбинезоне и с голубыми волосами, играли в игру «отбери рацию», перетягивая чёрную коробочку на витом шнуре, как канат.

— Может, вам монетку бросить? — скептически изогнула бровь Лакросса, глядя на верхушки заснеженных деревьев. Они были внизу и приближались. — Пока мы не врезались.

— Сами разберёмся! — хором гаркнули обе.

— Ладно-ладно, — подняла руки вверх оркесса и попятилась назад. Уже через пару мгновений она надевала на себя спасательный парашют. А потом надевала ещё два на Альфачика и на Гошу, забившихся в уголок. Звери чувствовали, что с дирижаблем не всё в порядке.

— Неизвестный борт, ответьте! Или мы откроем ого…

Рация вдруг умолкла. Просто шнур оторвался, и из приборной панели рядом со штурвалом теперь торчали куцые проводки.

— Это ты виновата! — тут же заявила Агнес княжне. — Из-за тебя нас теперь собьют!

— Ага, как же, из-за меня! Кто рацию оторвал, то и виноват, бе-бе-бе! — Василиса показала гоблинше язык.

Послышался звонкий шлепок. Это Лакросса ударила себя по лбу. Вот не хотела она лететь дирижаблем. Лучше поездом. Как чувствовала, что с этими двумя будут проблемы. Теперь она начала понимать, почему Коля постоянно зовёт их проблемными.

— Мы все умрём… — выдохнула она, задрала тёплую юбку распашонку и одним движением стянула с попки белые трусы-шорты. Простучала каблуками к выходу и дёрнула за рычаг, впуская внутрь гондолы холодный воздух. Высунулась наружу, махая белыми панталонами и крича: — Не стреляйте! Мы свои!

Но стрелять никто и не собирался. Дирижабль опустился уже достаточно низко, и оркесса, обладавшая самым острым зрением среди всех подруг Дубова, увидела, как жерла зенитных пушек опускаются вниз.

— Чё, блин, зря трусы снимала, получается? О-о-ох, доведут меня эти двое! — ворчала Лакросса, закрывая дверь и надевая трусы-шорты обратно.

И вовремя, потому что зимний воздух снизу уже хорошо так всё охладил.

* * *

— Вы рано, — флегматично сообщил я, когда через пятнадцать минут на кухню ворвался бронзово-зелёно-голубой ураган.

— Зачёты сданы, а экзамены только после Нового года! — гордо заявила Агнес, а затем повернулась к подругам. — А я говорила, что надо торопиться! Что Коля точно будет готовить уху! Как знала, как знала… Ну⁈

— Что ну? — спросил я всё так же флегматично, помешивая закипающий бульон.

— Когда будем есть? — упёрлась руками в талию зелёная язва. — Мы, знаешь ли, голодны!

— Вероника! — позвал я.

— Да, господин, — тут же появилась рядом синеглазка с ножом в руке, которым только что шинковала морковку.

— Придумай-ка им задание, чтобы не халявили тут.

— Да, господин… — зловеще произнесла Вероника, направляясь к троице возмутителей спокойствия.

— Бежим! — подпрыгнула Агнес и бросилась к выходу из кухни.

Бам! Дверь захлопнулась, а дорогу преградила пепельная блондинка. В фартуке со следами крови, с окровавленным ножом, похожим на маленькую пилу, в руке и коварной улыбкой.

— Куда это вы собрались? Хотите просто сидеть и ждать обеда, пока мы тут пашем на кухне? Не находите этот момент токсичным, девочки?

— Я нахожу токсичным нож в твоей руке, — нервно сглотнула Агнес.

— Марш работать! — гаркнула Лиза.

Ну, род у неё тоже не самый богатый, видимо, приходилось ей поработать руками и самой.

— А я изначально была не против, — тихонько сказала Лакросса, надевая фартук.

Вероника быстро дала им тоже задания.

— А у меня лапки, — заявила княжна, когда очередь дошла до неё.

Она выставила нежные ручки вперёд, словно доказывая, что и правда лапки. Ну, уверен, из ножей в руках она держала только тот, что подают на стол для намазывания масла на хлеб. Может, для стейков ещё. И посмотрела на меня, похлопав невинным глазками с голубыми ресницами. Милота-то какая! Ну как тут устоять?

— Ладно, — сжалился я. — Иди ко мне, будешь дегустировать бульон.

— А чего это ей такая легко… — начала возмущаться Агнес, но отхватила подзатыльник от Лакроссы.

— Тише ты, а то задание похуже получишь… — прошипела оркесса.

И она была права! Халявить не будет никто! И даже княжна скоро обдегустируется так, что пожалеет о своих лапках.

— Осторожно, горячо, — сказал я, протягивая деревянную ложку с бульоном.

Василиса осторожно подула, и бульон тут же превратился в лёд.

— Ой…

— Кхм… — прочистил я горло, растапливая замёрзшую ложку в кастрюле.

В следующий раз про горячее я говорить не стал. Вдруг ещё что-нибудь заморозит.

Дальше дело пошло