Его Дубейшество - Сергей Витальевич Карелин

Как будто у неё был выбор. Ладно, пускай думает, что был. Иногда такие иллюзии тоже нужны.

— Не беспокойтесь, девочки, — подала голос самодовольная графиня, — я отдохну за вас троих. К тому же я ещё не всё поместье осмотрела…

— Вот и осмотрите, Ваше Сиятельство, — хитро улыбнулся я. — И начнёте с тренировочной комнаты.

— Ч-ч-чего? С чего это я должна тоже тут на задних лапках перед тобой прыгать? — возмутилась рыжая чертовка.

Кстати, на ней было простое свободное платье с небольшим декольте. С цветочками. Выглядела она в нём по-домашнему. А вкупе с рыжими волосами напоминала о лете.

— С того, что это мой дом, и халявить в нём не принято.

— Это традиция дома Дубовых, госпожа Вдовина, — с учтивым поклоном вклинился в разговор старый слуга Петрович.

Он ещё моего деда застал и всех его жён. Петрович поставил в центр стола поднос со сладким десертом. Шарики мороженого исходили паром в теплом воздухе столовой.

— Если не нравятся мои правила, графиня, — продолжал я, — вы всегда можете скакать на задних лапках снаружи. За пределами поместья.

За окном как раз было темно и завывала метель.

Графиня, проследив за моим взглядом, скривилась.

— Не переживайте, Ваше Сиятельство, — прочавкала Вероника, кушая большой ложкой мороженое. И довольно неаккуратно, потому что оно стекало у неё по подбородку. — У господина очень вкусная уха! Стоит любой самой тяжёлой тренировки.

— А ты, Вероника, и ты, Лиза, будете за главных. У вас есть опыт тренировок с Сергеем Михайловичем и со мной — вот и покажете, что надо делать.

— Так точно, господин! Ой! — шутливо отдала честь синеглазка. Только забыла, что в руке ложка, поэтому заехала ею себе по лбу.

— Посмотрим, чему вас научили в Пятигорской академии, — прищурилась Марина.

Да, она-то училась, кажется, в Преображенской. Элита и всё такое. Может, поэтому её род разорился? Обучение там очень дорогое.

Девушки начали весело щебетать, пугая друг друга своими умениями. Я же хотел, чтобы они присмотрели за графиней, пока буду отсутствовать. Она не проявляла враждебности, но что-то было с ней не так. И я очень хотел узнать, что именно, но это дело пока можно отложить, как и зелье.

Сейчас куда важнее другое… мороженое!

Я уже несколько минут буравил взглядом десертные серебряные чашечки на тонкой ножке. От мороженого исходил магический фон. Неопасный, естественно. Просто десерт был хорошо насыщен маной.

Взял чашечку и снял первую пробу. Три разноцветных шарика были сверху политы прозрачной карамельной жидкостью вроде сиропа. Только вкус был совсем не карамельный. И даже не кленовый. Но очень и очень впечатляющий! Холод фисташкового мороженого причудливо смешивался с густым сиропом, имевший древесный аромат.

— Что это? Что добавили, Петрович? — спросил я.

Девушки тоже уже вовсю пробовали эту сладость и слегка постанывали от удовольствия. Даже графиня сменила гнев и недовольство тем, что я ей приказываю, на милость. Да, в моём доме тот, кто мне не перечит, может наслаждаться его преимуществами. А что? Как сказала бы Лиза, это называется «положительное подкрепление». От неё, собственно, и узнал, что это такое. Когда положительно подкреплял её во время поездки на поезде в Москву.

Седой слуга подошёл ко мне, улыбаясь и почтительно склоняя голову.

— Это, молодой господин, идея нашего повара. Дерево, что вы посадили в свой прошлый визит, растёт быстро и недавно дало первые плоды.

— Жёлуди? — не поверил я.

— Они самые, господин. Их было немного. Часть оставили до весны, чтобы посадить в старой дубовой роще вашего прапрапрадеда, а часть использовали, чтобы приготовить сироп. Баронесса Морозова одобрила идею.

Марина подмигнула мне, не забывая при этом облизывать десертную ложку. Свою порцию она уже слопала.

— Вышло недурно, — сказал я Петровичу, и он благодарно поклонился. — Очень недурно.

— Да-а-а… — простонала Вероника, мечтательно прикрыв глаза. — Почти так же хорошо, как секс с господином…

Графиня аж поперхнулась от такого сравнения, а девчонки залились смехом.

Я быстро доел свою порцию и поднялся из-за стола, чувствуя, как тело наполняется маной, а под её действием немного расширяются мана-каналы. Это хорошо. Такой эффект пригодится, когда надо будет пить зелье.

— Петрович, прикажи подать порцию еды для господина Верещагина, — сказал я, усаживаясь в большое кресло неподалёку. — Пусть доставят сюда — я сам отнесу её нашему гостю.

Вскоре я уже нёс в руках большой поднос, заставленный блюдами, в комнату Верещагина. Так как руки были заняты, постучать я смог лишь ногой. Отчего дверь тут же открылась, а за порогом оказался бледный и слегка напуганный Алексей.

— Что случилось? На нас напали? — тараторил он, выглядывая в коридор. Маска звякнула, задев поднос.

— Нет, — качнул я головой. — Просто руки заняты, поэтому стучал ногой.

— Чёрт… А я подумал… Ладно, всё… всё в порядке. Заходи.

— В порядке? — не поверил я, ставя поднос на журнальный столик. — Слабо верится. Я, когда узнал о гибели отца, почти сразу попал за решётку. Хорошенько отмудохал залётную банду. Чуть не опоздал на поезд в академию из-за этого, но душу отвёл.

— Да? — Верещагин опустился на смятую кровать и уставился в потолок. — И где эта банда теперь? А то мне бы тоже не помешало душу отвести.

— Не, не получится. Там половина инвалидами стали. Либо психически, либо физически, но они сами нарвались. А другой залётной банды у меня нет…

На какое-то время в комнате повисло тяжёлое молчание, только за окном выла вьюга.

— Я не знаю, что мне делать, Дубов… — наконец выдохнул Верещагин.

— Я тоже не знаю, что тебе делать, Алексей, — я решил говорить честно. Горе — это такая штука, с которой лучше быть откровенным. Быстрее попустит. — Зато знаю, чего делать не стоит. Лежать и помирать от голода. Поешь, завтра тебе понадобятся силы.

— Силы? Зачем? — Верещагин приподнялся на локте.

— Завтра идём на рыбалку. Я пообещал девушкам уху, но уха из непойманной рыбы обычно получается не очень вкусной.

— На рыбалку? Завтра? Да там же буря. Мы просто заблудимся!

— Ты забыл, чья это земля? Я всю жизнь прожил здесь. Здесь мой дом, моё болото и мои дубравы. Я знаю эти места даже лучше, чем свои пять пальцев. А буря… С ней будет