Фантастика 2026-149 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Недавним рабам показалось, что бой шел не меньше часа, на самом деле прошло не более трех минут. Кое-кто просто сбежал, решив прикрыться своими товарищами, припустив вверх по уже пройденной тропе, но те, кто остался, на адреналине отстреляли боеприпасы до последней железки в магазинах. Погиб Валерка, прикрыв собой Анну Ивановну, да и та лежала, привалившись к камню, мутными глазами смотрела на распластавшихся за укрытиями ребят, кровь выступила на ее губах, живот разворотили осколки гранаты.

«Не жилец» — отметил про себя подошедший Сергей.

Еще трое из отряда погибли в бою. Рольф прошелся в сторону, откуда пришел противник, хладнокровно штык-ножом добил раненых моджахедов.

— Смотрите, — громко закричал он, привлекая внимание остальных. — Здесь даже негры есть. Псы войны и здесь отметились!

— Собрать боеприпасы и продовольствие! — распорядился Серега. — Шевелитесь! Нам нужно быстрее уходить.

Пока остальные чистили упокоенного противника, присел на корточки перед раненой женщиной, поймал ее взгляд, зацепившийся за него.

— Вот так, Сереженька, знать не судьба мне выйти к своим, — промолвила раненая тихим голосом. — Ты когда отслужишь, прокатись до станицы Луганской. Найдешь там Ивана Стародуба, у него мои доченьки. Расскажи им, что мамка их умерла спокойно, не мучилась.

— Добро, Анна Ивановна, сделаю. Не бойся смерти, ее просто нет. Вот только похоронить тебя мы не сможем. Чехи на хвост сядут сейчас. Нам уходить пора.

— С богом, сыночки.

— Прощай!

Казак, потянувшись к шее женщины, резким движением руки, ударил указательным пальцем в известную ему точку. Раненая всхлипнула, закрыла глаза и затихла. К Сережке подошел Дохаев, держа в руках УКВешную пластиковую коробку, радиостанцию «Кенвуд» с проводом головного телефона, подключенного к ней. Из миниатюрного динамика вместе с шумом эфира доносились разговоры производимые по каналу связи.

Хрипящий и кашляющий радиоэфир вещал:

— Рамзан, Икрам тахан хазан хона?

— Икрам тахан связи вацар.

— Ваша, вуш мига бу?

— Гена вац. Гу тях дут хо! Куза обстановк дик ю.

— Моссу хянна. Со пхы секторе ву.

— Со кята. Кхвамаш хула шун![74]

* * *

Хильченков без интереса прослушал тарабарщину в канале связи, с усталостью в голосе спросил Дохаева:

— Ну и зачем ты его притащил, Исмаил?

— Наши языки схожи, командир.

— О чем говорят?

— Я тут послушал малость. Скорее всего, мы напоролись на отряд какого-то Икрама. Значит, рацию я с него снял. Так вот, нас обложили, словно волков флажками на равнине. На горах у них, если не отряды то наблюдатели точно есть, по тропам расставлены засады, курсируют патрули. Теперь и наше конкретное местоположение проявилось.

— Ничего нового я не услышал. Все ясно, как божий день. И уходить нам придется назад, туда, откуда пришли. Закончили ковыряться! Разобрались в колонну по одному. Двинулись. На ходу всем перезарядиться!

Глава 11. «Волкодавы»

Силуэты далеких гор, покрытые зеленым ковром растительности с прожилами пыльной желтизны, на фоне синеющего неба уходили своими вершинами в плавающую дымку облаков. Казалось все так близко, и путь такой недалекий, но это только видимость. Реальность подсказывала, что не все так оптимистично. На людей навалилась усталость. Болели ноги, мышцы выворачивало от ломоты, тело ныло, хотелось присесть прямо на «убитую» тропу, и отдыхать, отдыхать….

Это только издали глазам казалось, что горный массив это сплошная непролазная лесная чаща, протянувшаяся вверх и вниз. На самом деле все горы покрыты сетью троп, причем во многих местах, сверху над ними нависал свод «зеленого потолка», образовывал целые туннели, и на каждой из них могли оказаться отряды «чехов». Сама тропа, змеившаяся из стороны в сторону, широкая, легкая «Нива» при необходимости спокойно пройдет по ней. Оползни каменистой крошки и крупных слоистых камней, делали эту «дорогу» труднопроходимой. Над тропой паучьими лапами нависали корневища деревьев и кустарника.

РДГ капитана Монзырева рыскала по этим тропам уже второй день, пыталась найти лазейку в паутине неприятельских кордонов. На момент получения задачи, в Моздоке оказалось всего две ГРУшные группы, прибывшие и первоначально нацеленные на выполнение совсем других приказов, но, как известно, жизнь вносит свои коррективы. Толик Монзырев не знал, что побудило начальство «на самом верху», поменять в отношении них свои планы.

Как результат чьих-то глубокомысленных размышлений, их с Сашкой Васильевым, командиром второй группы, со своими людьми при полной экипировке и боезапасе, в экстренном порядке на МИ-8 перебросили в район Шатоя, ну а там высадили в горах. Высадили отдельно друг от друга в надежде на то, что хотя бы одна из групп выполнит боевую задачу и вернется. С тех самых пор и началось для Монзырева «хождение по мукам». Куда они не сунутся, всюду, как в булке с изюмом, «зверьки» в горах. Чудом удавалось схорониться, пропустить мимо противника. Чудом, в глубоком молчании радиосредств, в автономном движении придерживаться выбранного маршрута. Но всему когда-то приходит конец. На входе в Шаро-Аргунское ущелье группа вступила в боестолкновение, после чего непримиримые как клещ вцепились в Монзырева, и шли по его следу с упорством охотничьей собаки, отжимая к северо-западу. Позади, совсем неподалеку слышались взрывы поставленных на растяжки гранат, а эфир прослушиваемый Шаманом, пестрел речью на чеченском, ломаном русском, арабском и украинском языках.

— Командир, — к основной группе, скользящей тенью выскочил Проф, старший передового дозора, лейтенант Просфирин. — Впереди чехи оседлали переход с тропы на тропу. Количество хэ-зэ, но эти суки втащили в горы ДШКа. Боюсь, здесь нам не пройти.

— Тоха, вызывай напарника, движемся назад. Помнится, километра за полтора отсюда, можно по звериной тропе подняться.

— Была такая.

— Вот и возвращаемся к ней.

— Есть.

Монзырев оглянулся на связиста, лейтенанта Шаталина, позывной Шаман.

— Что там в эфире?

— Бардак. Балаболят на своем, сдабривая переговоры русским матом.

— Все готовы? Двинулись назад. Кнут, прикрой нам задницу.

Прапорщик Кулагин кивнул, придвинувшись вплотную к отвесной скале, нависшей в этом месте над горной дорогой, пропускал бойцов группы мимо себя, на его локтевом сдвиге покоилась снайперская винтовка. Усталые и грязные как черти, мимо него по одному, с короткими интервалами проходили члены РДГ. Предпоследним прошел старлей Лаптев, на ходу кивнул прапору. Он тоже внес свою лепту, поставил на дороге мину с элементом неизвлекаемости. Напарник Кнута, Никита Мальцев, встал рядом с ним, провожал взглядом уходивших след в след бойцов. На его мешковатой легкой камуфлированной куртке, в резиновых петлях, нашитых в шахматном порядке, ветки с листвой образовывали куст, а полоски ткани и мешковины, создавали цветовую гамму местности, превращали бойца в хамилиона. Издалека такой костюм размывал очертания человеческого тела, а зелень