Тот еще тролль - Адель Гельт

И вот, теперь между всем этим приходится отчаянно лавировать… Не свернуть бы шею на особо резком повороте!

Так-то корнет Радомиров оказался полностью прав — даже больше, чем мне бы того хотелось. Все расклады закрутились, раскрутить бы хоть один!

Вот, кстати, еще вводная. Новый расклад.

Я сидел в сельсовете… Пусть пока так, ладно?

Сидел, в общем, в сельсовете и занимался какой-то рутиной: в работе всякого начальника той куда больше, чем принято считать.

То ли накладные подписывал, то ли заявки вычитывал — не помню уже. Возможно, наоборот.

И вот, врывается ко мне и всем моим бумагам некий снага, именем Наиль, погонялом — Гвоздь… Вы его должны помнить — иначе я сильно удивлюсь, а оно вам надо, чтобы я удивлялся?

— Снага, — сообщил Наиль, ворвавшись.

— Я помню, — не сразу понял погруженный в бумаги я, — что ты снага. И чего?

— Нашелся, — отдышался Гвоздь. — Стопудово, нах.

Нет, дело было не в бумагах. Я реально не понимал, о чем речь.

— Порядок, — решил напомнить Наиль, — нарушен. Жертвы!

Ага, жертвы… Значит…

— Все были по порядку — кроме снага!

Я покраснел бы, не будь синего цвета.

Вместо того пришлось побуреть: давешняя история с тем, как я принял отклонение — снагу-карлика — за типичного представителя этого народца… Лучше забыть, а еще лучше — не забывать. Чтобы не повторялось!

Однако, вслух я сказал совсем другое.

— А ведь и верно, — что-то такое взаправду крутилось на краю моего сознания, будто дурная муха, жужжащая внутри двойного остекления — ни прибить, ни выпустить. — Не было снаги-то!

— Оказывается, — начал Гвоздь, и я немедленно похолодел.

Видите ли, есть такой замечательный народ — в моем мире относящийся, как и большинство тюркоязычных, к оркоидам — киргизы. Ребята веселые, миролюбивые, работящие… Но очень, очень сильно склонные к обрядовой магии слова!

Причем ладно бы они в самом деле колдовали — реально, осознанно. Так ведь нет! Берет киргиз какое-нибудь слово… Русское, отмечу отдельно, и начинает то зачаровывать. Просто как ключ, на произнесение! Слово произносится, магия является миру.

А теперь представьте, что-то же самое в едином порыве, будто сговорившись, делает весь народ! Вся сила слова, заклятого таким количеством людей, да вблизи родного для народа горного эгрегора…

«Оказывается» — слово как раз такое. Оно означает ничего — и сразу все. Меняется время, люди, обстоятельства, даже гравитационная константа, и все — по одному ключу! Опасное слово, очень опасное. Настолько, что когда кыргыз-урук такое произносил, даже мне прежнему хотелось убежать и спрятаться — можно прямо в горах.

Ладно, татары — не киргизы…

— … Хэм!

— Что — Хэм? — удивился я.

Слово было сказано, ничего не случилось, я расслабился — настолько, что даже позабыл малость о судьбе моего верного когда-то трицикла.

— Тот самый Хэм, который на трайке? — уточнил я на всякий случай. Мало ли, кого как зовут! — да?

— Он, товарищ босс, — согласился тот снага, который сейчас был живехонек и стоял передо мной.

— Не сходится, — и вправду ведь не сходилось! Конечно, и авария, и ритуал — только причины, итог один… Смерть одна! Но нюансы!

— Там, за рулем, об столб — тоже снага, в натуре… Да не тот! — запутав меня еще больше, пояснил Гвоздь, — не Хэм, нах. Просто похож.

— Слы, Гвоздяра, — подпустил я пацанчика. — Ты по делу можешь? Время!

— По делу — могу, — согласился Наиль. — Хэма, того, нашли.

— Как — нашли? — удивился я.

— Ну как. Шли, шли и нашли! Повезли кое-кого одного кое-куда…

— В двух багажниках? — это я уже глумился. Шутку-то все помнят!

— В одном, — покачал головой Гвоздь. — Но да. А там…

Надо пояснить.

По причине, лично мне не очень понятной, все жертвы криминальных разборок — именно разборок, а не вульгарных убийств — свозятся казанской братвой в одно и то же место: на самой границе сервитута, у края Самосыровской хтони, растет приметный такой лесочек.

Хорошо растет, даже отлично — потому, что удобрения. Опять же, там часто роют землю — вентиляция, культивация, что там еще положено делать с почвой…

Гвоздю — или, что вернее, его подельникам — повезло. Во время очередной веселой поездочки наткнулись на тело снаги, убитого тем самым, нашим любимым, способом. Нет кистей, дырка в черепе, остатки одежды закапаны черным воском!

— Фьють, — присвистнул я, а сам подумал — слово-то работает, пусть Гвоздь наш — никакой не киргиз…

— Везучий ты, — я встал, обошел стол и крепко пожал снага руку. — И спасибо!

— За что, товарищ босс? — не понял Наиль.

— Как за что? — удивился я. — За бдительность!

Ну так что, считаем за новый расклад — или за часть прежнего?

Дел-то… Дел еще было полно! Начать и кончить!

— Дори! — заорал я изо всех сил: идти в дом за мобилой было откровенно лень, да и ерунда это — звонить по телефону человеку, который от тебя в десяти метрах! Даже когда он кхазад и метров может быть двадцать. — Зубила!

Гном явился почти сразу же.

— Да, босс? — и весь такой внимательный, куда деваться!

— Разгреби, — сказал я, — тут. Еще немного бумаг осталось.

— Да, босс, — немного горестно вздохнул кхазад. — А это… Срочно?

— Как пойдет, — умудренно ответил я, и тут же ретировался, оставив гнома вздыхать и работать.

Знаете, что меня ждало на этот раз?

Ни за что не угадаете. Оказывается… А, догадались? Да, Киргизия, конкретно — земщина Пишпек.

Вернее, здесь земля гор и озер (двух!) называется иначе — какая-то вариация на тему горного Туркестана. Или — я ошибаюсь.

Даже город Фрунзе здесь носит свое дореволюционного название — что неудивительно, о местном Михаиле Васильевиче я то ли не слыхивал, то ли не спрашивал…

Так вот, дело было к ночи. Вернее, к вечеру, но в девять часов в Казни уже темно, и окраины сервитута — не исключение. По вечерам молодежь клана и дорма… Нет, вы удивитесь. Вместо того, чтобы предаваться пьянству и разврату, люди, орки, кхазады, тролли и снага… И еще гоблины, наверное — так вот, вся эта разномастная молодежь делала себе культурный досуг.

Сегодня разожгли большой костер, расселись вокруг и слушали истории… Решил послушать и я — не входя, покамест, в круг света.

Сегодня за рассказчика был…

Помните, я говорил о том, что среди наших, клановых, есть теперь и эльфы? И добавлял еще, что не только дохлые?

Не говорил? Или говорил, но не вам? А, ну и ладно.

— Он