Вода - Евгения Савас

— Пользоваться ею может кто угодно. Не сложнее, чем войти в обычную дверь.

— Интересно, — доктор смотрел куда-то поверх головы Эммы рассеянным взглядом, словно вслух рассуждая сам с собой. — Год на одну точку. И сколько же их сейчас?

Кайс вдруг фыркнул и прикрыл кулаком рот. Но это не помогло. Он давился смехом, пока не оставил попытки его остановить, заходясь просто от хохота. Мы, видимые и нет, в молчаливом изумлении смотрели на него, не понимая, что послужило причиной такого веселья.

— Две тысячи пятьсот шестьдесят восемь! — наконец, сквозь смех выговорил он.

— Эм... - доктор развел руками, всем своим видом выражая наше общее недоумение.

— Если на постройку точки нужен год, то сейчас их две тысячи пятьсот шестьдесят восемь! Ха — ха — ха! Или около того.

— Отец Кайса сказал, что столько существуют купола! — тут же вспомнила я.

— Ты уверена? — неясные образы закружились в её голове, я не успевала понять, о чем они. — Если это так... то их гораздо больше, чем нужно, чтобы создать сеть, которая должна была покрыть планету и спутники.

— Спутники — это Луны? — уточнил доктор.

— Да, — рассеянно ответила Эмма.

— А на них можно жить? — наконец, справился с приступом веселья Кайс, утирая выступившие слезы.

— На Лилламанен — совершенно точно да. На Сириикии планировалось террареформирование.

— А куда, в таком случае, ведут те точки, что лишние?

— Я не знаю. Самые необходимые были заданы сразу при запуске. А вот куда ведут остальные, я не знаю. Выход должен быть безопасен и пригоден для жизни человека. Иначе есть вероятность, что опасная атмосфера проникнет на другую сторону.

— Но на Сириикии атмосфера не пригодная? — напомнил Кайс.

— На тот момент да. Но для портов были сделаны изолированные зоны, которые безопасны.

— Но они точно есть? Может быть, процесс остановился после того, как было сделано то, что заложено создателями?

— Не уверена. Там был длинный список координат. Я не придала ему значения. То, что создание точек выхода продолжалось по сей день, вот все, что я запоминала.

— Если эти точки далеко, может, они и не ведут никуда? — вполне здравое предположение сделал доктор.

— Нет. Расстояние в нашем понимании тут совсем не важно.

Но ведь эти точки созданы... Значит, там, на другой стороне, человек может жить? Эта мысль повисла в воздухе, но никто не решался её озвучить. Это же значит, что не только наша планета, но и...

89

— Это не важно, — прервал наши размышления о глобальном и слабо вообразимом Кайс. — Даже если они есть, кто пойдет туда? Это же такой риск. Что на другой стороне, не известно. Отправлять туда людей я не позволю.

— Егеря пойдут, — тихо сказала Эмма.

У меня, наверное, должно было дыхание перехватить, если бы я была в себе в буквальном смысле. Но тут же возникла и другая мысль. А действительно. Что делать этим девушкам в нашем мире? Если они окажутся бесполезными, что с ними станет? Работа как раз для них...

— Давайте поговорим об этом как-нибудь потом, — излишне оптимистично и громко вмешался доктор и, признаться, я испытала облегчение от того, что он вмешался. Взгляд Кайса, направленный на Эмму, мне совсем не понравился. И её мысли по этому поводу тоже.

— Мы много говорим, — согласилась Эмма, первой отводя глаза. — Миия, ты должна закончить активацию.

Я впала в оторопь на мгновение, прежде чем спросить:

— Но как?!

— Ты все поймешь, когда войдешь в систему. Я подскажу, но тебе придется говорить мне, что ты видишь. Я не могу, как ты, смотреть твоими глазами...

— В какую систему?

Наши голоса растаяли в пустоте, в которой мы словно зависли. Обмен эмоциями походил на цветные вспышки. Её недоумение, мой страх и непонимание.

— Что ты видишь перед собой?

— Я же сейчас с тобой.

— Да. Сложно помнить об этом. Тогда тебе нужно вернуться в комнату управления...

— Я сейчас в ней. Она пустая! — перебила я её в приступе отчаяния.

— Что ты имеешь в виду?

— Круглая пустая комната и все. Что я должна с ней делать?

— Это не так... Миия. Послушай меня, ты же смогла в нее войти!

— Разве это что-то значит?

Усталость навалилась внезапно. И какое-то безразличие.

— Очень много. Ты егерь. Обычные люди не смогут войти туда, а ты смогла. И вытащила меня оттуда. Значит, ты все можешь!

— Почему не могут? — этот вопрос мне показался самым важным.

— Я не специалист. Эта комната где-то находится. Но точно не там, на пустоши. Ты активировала переходник.

— Телепортация? — слово почему-то с трудом вспомнилось. — Та, о которой ты говорила?

— Нет. Сложнее. Подпространство или что-то в этом роде.

Что-то сложнее... Сказала я это вслух или нет? Не уверена. Что-то сложнее… Сложнее, чем сеть, окутывающая планету, как паутина. Привязавшая к ней две луны. Что-то сложнее...

— Миия!

Голос, позвавший меня, оторвал от созерцания проступающих сквозь темноту Лун. Я обернулась, но никого не увидела на этой хрустальной равнине, накрытой темнотой, пронзаемой иголочками света вверху.

— Миия, очнись! Ты засыпаешь! Миия!

Засыпаю? Разве я сплю? Сизый медведь несет меня на спине, укачивая, но я не поддаюсь. Нас нагоняет кто-то, кто хочет прервать этот размеренный бег. Кто-то, кто подсматривает за мной сверху, склонив свои лики над горизонтом.

Я услышала отчетливо хруст, и вместе со звуком пришла боль. Чем громче хруст, тем больнее мне было. Шкура, за которую я держалась, сизым туманом растаяла, а я, не устояв, упала, не в силах поднять головы, в основание которой вгрызся невидимый зверь. Проникая под кожу, заполняя сосуды чем-то колким и распирающим их изнутри, сдавливая шею и пробираясь вверх, к затылку.

90

Я застонала и почувствовала, как моя щека коснулась чего-то холодного и твердого. Серая круглая комната. Я в ней, на полу скорчившись. Что это только что было? Мысли с трудом ворочались, мне было на удивление тепло. Но ритм дыхания каким-то слишком уж медленным показался. У основания шеи кольнуло.

Я заснула?! Чип сработал, выводя меня из коматозного состояния, в которое я едва не впала? Рука дернулась, чтобы привычно коснуться точки под кожей, но это не вышло, что-то мешало, и я вспомнила, что мои руки все еще скованы.

Мысли вязкой кашей кружились, усталость и липкое тепло наполняли тело. Я должна встать! Нельзя засыпать! Но и пошевелиться было неимоверно трудно. Все, на что меня хватило, качнуться едва, словно мои мышцы и кости стали желе, которое не способно было