Вода - Евгения Савас

Взгляд его величества остановился на мне.

84

— Она ничего тебе не скажет! — выдержка Кайса в этот момент немного дала сбой, он дернулся, словно собираясь закрыть меня собой.

— Ты же знаешь, что она не может.

Кайс опустил голову. Для мужчины, смотрящего на нас спокойно, это выглядело как признание его правоты. Но на самом деле он сделал так, чтобы незаметно взглянуть на меня. Он предупреждал меня, что сейчас начнется самое сложное и все зависит от меня. Я это и так понимала, но сердце ускорило свой темп, дрогнув.

— Юлкерсант Вандерсон, вы отключили климатическую установку?

На секунду я растерялась, не сообразив, к кому обращается наш король. Не знала, что её фамилия Вандерсон...

— Да.

— Обратный процесс запуска возможен?

Мне нечего было ему сказать. Я понятия не имела, так это или нет. Пауза затягивалась, пока я соображала, что же мне сказать. Нет или да? И то и другое будет ложью. Но какая из них для нас сейчас более выгодна?

Я даже не сразу заметила, как изменилось выражение лица его величества Леннарта. Он был удивлен, и настолько, что не смог скрыть этого.

— Ты приказал ей не подчиняться мне? — быстро спросил он, переводя взгляд на сына.

— Ты понимаешь, что ты говоришь? — вспыхнул Кайс.

Мужчина слегка поморщился, и его лицо снова стало непроницаемым и спокойным, а разом потяжелевший взгляд вернулся ко мне.

— Отвечай, егерь.

— Нет.

Я решила, что полуправда сейчас предпочтительней. Я не видела в той круглой комнате никакого оборудования, значит, даже если бы меня туда вернули, я все равно ничего не смогла бы сделать. Никто, кроме Эммы, не знал, как все работало до отключения.

— Если она лжет по твоей указке, ты пожалеешь об этом.

Эти слова не предназначались мне. Кайс вскинул подбородок, тягаясь взглядами с отцом.

— Зачем эти вопросы, если ты все равно не веришь в то, что тебе говорят?

— Подойди туда, — равнодушный и величественный, наш король указал на одно из огромных окон. И процедил, словно брезгуя даже смотреть, едва повернув голову в мою сторону: — И ты тоже.

Кайс не заставил себя уговаривать, и я двинулась за ним. Но еще подойти не успела, когда услышала изумленный вскрик Кайса и увидела, как он прижался к стеклу, словно руками хотел выдавить его наружу.

Среди красивых лужаек и цветов, заполняя плотно все дорожки и свободные площадки, стояли егеря. В полной форме, в одинаковых позах, как манекены, выставленные на обзор. Их белизна так резко контрастировала с зеленью...

Не вписываясь совсем в окружающий пейзаж, позади виднелось огромное грузовое ауто. Как пасть разверстая открытые двери. Наверное, их привезли сюда на нем.

— Что это значит?! — обернулся Кайс.

Я видела, что его сжатые в кулаки руки слегка подрагивают.

— Если я не услышу удовлетворяющего меня ответа, всех егерей выставят из куполов с приказом не возвращаться.

— Но зима...

— Даже если зима закончена, — словно не слыша сына, продолжил свою мысль его величество: — они не выживут без питания. И все те, кто сейчас на маршрутах, тоже, если им некуда будет вернуться. Я уже говорил, необходимость в них отпала.

— Как ты можешь...

Мне пришлось поймать Кайса за руку, выпав из образа и заслужив убийственный взгляд от мужчины, наблюдавшего за нами.

— Я не могу включить установку. После завершения процесса она просто исчезла. Наверное, это было что-то вроде одноразового оборудования, которое не собирались больше использовать. Если вы не верите мне, я могу показать.

Поспешно выговорив все это, я сильнее сжала руку Кайса, умоляя поддержать мою ложь. Так вдохновенно врать было просто наитием! Мне оставалось только ждать.

Его величество не меньше минуты держал паузу, обдумывая услышанное.

— Хорошо. Ты покажешь.

Не заметила никаких дополнительных движений, но высокие двустворчатые двери распахнулись, как по команде. Несколько человек вошли, и нас с Кайсом разделили. Его не трогали, но и лишили возможности ко мне подойти. Я не видела смысла сопротивляться. Для поддержания нашей легенды, я должна была сейчас вести себя тихо и послушно.

85

Я снова на поверхности. Второй раз всего за одни сутки, даже часы. Вот только ощущения совсем другие. Со мной никто не разговаривал, на руках наручники. Я думала, меня хотя бы спросят, куда нужно лететь, но и это не понадобилось. Оказывается, у ауто есть какой-то невидимый глазу след. А на поверхности отыскать тот единственный и вовсе не составило проблемы. Я просто надеялась, что Кайс догадается, куда меня повезли. Вот только уверенности у меня совсем не было. Если мне удастся спрятаться от моих охранников, сколько придется ждать в холоде бетонных, пустых стен? Не ждет ли и меня участь Эммы? Я тоже засну вечным сном?

Оглядывая через распахнутую дверь из зависшего над снегом ауто перерытый нашими следами снег, старший из моей охраны впервые задал вопрос мне:

— Куда вы шли?

— Там проход, — сказала я чистую правду, указав туда, где снег был истоптан больше всего.

В мое отсутствие поднялся ветер, уже успевший немного присыпать и сгладить следы недавнего нашего здесь пребывания. Я не сразу смогла вдохнуть нормально, ощутив его непривычное касание и свежесть. И солнце ослепило, так как опустить мне на лицо очки и маску никто не подумал, а скованными руками это было не очень удобно делать. Но ждать, пока я освоюсь, никто не собирался, меня довольно грубо дернули за руку и повели по старому следу.

Мы остановились шагах в пяти не доходя до кромки чистого и не истоптанного снега.

— Если попытаешься что-то сделать, мы просто оставим тебя здесь.

Меня подтолкнули в спину. Идти со скованными перед грудью руками было не очень удобно. Странное чувство накрыло от этих слов. Разве эти люди не понимают, что оставив меня вот так, они все равно, что убьют меня? Медленно, но верно. И что страшнее — замерзнуть, умереть от голода? Или все же видеть перед собой этих спокойных людей, не отличающихся от всех тех, что я видела до сих пор, совершенно ничем. А вдруг та комната не откроется для меня? Что, если только из-за того, что там внутри была Эмма, я смогла в нее попасть? Что же мне делать? Что делать? Как же страшно!

Страх с каждым шагом парализовывал меня. Я готова была уже развернуться и все сказать, как есть — что в комнату им не попасть, и я просто их