Март Вахрамеев - Антон Юрьевич Перунов

— Да, это нечто вроде диких троглодитов — миряне зовут их хлопами. И содержат почти как рабов. Говорят, у них особый нюх на друзы кристаллов, прорастающие в недрах планеты.

— Нет, это слишком сложно. Проще загнать самих русских под землю и заставить копать! И никуда они не денутся! Жить хотят все!

— К слову, Конрад. Мне срочно надо лететь в Шагол. Как раз по этому делу.

— Понимаю. Но зачем вам, мой друг, самому тратить время? Найдутся люди…

— Нет, — впервые столь решительно и твердо возразил бывший агент. — Надо понимать местных. Они очень недоверчивы. Меня они знают. Мы столкуемся. А эта вербовка входит в мой план. И я не хотел бы ее провалить. Нам нужны свои люди на земле. Пусть сами пасут своих овец… Что касается военных, то при всем уважении, они не лучшие переговорщики, вы уж простите, Конрад.

— Да что вы, Алекс. Я вас прекрасно понимаю. Что требуется от меня?

— Борт и несколько панцерегерей для охраны и солидности.

— Все будет обеспечено немедленно.

— И еще мне нужно переодеться. Чтобы приобрести соответствующий вид.

— Это несложно. В шкафу стоит кофр, мне его передали в личной канцелярии кайзера. Почему-то я думаю, это для вас, господин генерал-губернатор.

— Тогда вынужден откланяться. Но не прощаюсь.

— До встречи, барон!

— До встречи, генерал!

Спустя несколько минут конвертоплан с новоназначенным имперским губернатором Пампы взлетел и взял курс на Шагол. Навстречу ему прошумел винтами другой десантный бот, шедший на посадку. Занятый своими мыслями фон Дассель почти не обратил на него внимания. Он еще раз обдумывал логику беседы с Парфеном Шибаевым, стараясь учесть все его возражения и заранее отыскать нужные аргументы, преодолевающие их.

Штурмбот подошел к авианосцу и завис над ангарами верхней палубы. Едва его колеса коснулись посадочной площадки, как грянул мощнейший взрыв. Надстройка и порядочный кусок корпуса воздушного корабля оказались сметены и разрушены. Ударная волна вызвала детонацию боекомплекта и электробатарей стоящих рядом конвертопланов. Больше половины емкостей с гелием получили серьезные повреждения. Ближайшие к эпицентру были полностью разрушены.

Корабль полыхал в огне, треск падающих обломков, хлопки новых взрывов перекрывал жуткий вой сирены, призывая уцелевших членов экипажа вступить в борьбу за выживание авианосца. Вопреки всему они как хорошо отлаженная машина, без раздумий взялись за дело. И видя, как их товарищи гибнут в пламени пожара, все равно не покидали своих боевых постов.

А буквально через минуту после взрыва второй пилот по внутренней связи передал фон Дасселю:

— Господин барон, срочное сообщение.

— В чем дело, — не без раздражения отозвался Алекс, которого отвлекли от размышлений.

— Передают, что на борту «Имперского штандарта» нештатная ситуация. При посадке взорвался десантный юнкерс. Положение критическое, они быстро теряют высоту. С пожаром пока не удается справиться.

«Всего скорее, этот тот борт, с которым мы разминулись. Смерть миновала. Разошелся в этот раз со старухой на считанные минуты», — холодок пробежал по его спине. «Что ж, значит, удача все еще со мной! Но как все это некстати… Дерьмо! Конрад, ты меня очень подвел… Что делать? Ясно одно. Пожар рядом с атомным реактором — это точно не то место, где я сейчас хочу находиться…»

— Гауптман, произошедшее — огромная трагедия. И почти наверняка это диверсия! Но мы все равно ничем не можем помочь в этой ситуации. Там хватает кораблей, которые включатся в борьбу за выживание «Штандарта». А наша миссия в связи с этим трагическим инцидентом приобретает еще большее значение. Враг не ждет, он активно и изобретательно действует! Так что продолжайте полет строго по плану.

— Есть, господин генерал-губернатор.

Фон Вальдов приходил в себя медленно. Сознание возвращалось урывками, то даря на миг ощущение реальности, то снова погружая в фантасмагории откровенного бреда. Но постепенно ему полегчало настолько, что он смог распахнуть глаза и удержаться от очередной отключки.

Проведя несколько минут в тишине и полнейшей тьме, он, наконец, понял, что панцер категорически не работает, а сил даже повернуться на бок, чтобы распахнуть принудительно доспех и выбраться из него — не находилось. Пришлось еще некоторое время ждать, пока мышцам вернется тонус. И все равно высвобождение напомнило ему муки родов. Весь мокрый от липкого пота, надсадно дыша пересохшим широко распахнутым ртом, он свалился рядом с бронескафом и даже ненадолго отрубился опять. Зато, когда проснулся, ощутил в себе ресурс подняться сначала на колени, а затем, преодолевая рвотные позывы, то и дело накатывавшую панику и сильное головокружение, встал на ноги.

Оставалось просто идти. Все равно куда. До ближайшей стены или балки. Манфред даже смог примерно оценить, где может находиться после падения. Главное сейчас было, не сбиваясь с курса, просто шагать прямо и скорее рано, чем поздно выбраться к наружной обшивке. План оправдался. В какой-то момент он смог углядеть светящуюся точку, ставшую путеводной звездой, и упорно заковылял в ее сторону.

Когда стало настолько светло, чтобы оглядеться по сторонам, Манни быстро нашел лестницу, ведущую вверх. И полез по ней, цепляясь изо всех своих малых сил и захватывая каждую следующую перекладину локтем для надежного удержания. И все равно пару раз тело подводило, и от головокружения он едва не соскользнул вниз.

— Да когда же ты кончишься⁈ — простонал Манфред совершенно измученный подъемом.

Когда он выбрался на площадку, и перед ним оказалась дверь технического коридора, Вальдов просто повалился на пол и опять на несколько минут отключился. Когда сознание снова вернулось, егерь пошел дальше, плечом упираясь в гладкую стену тоннеля. Так держаться прямо оказалось много проще.

После долгих блужданий он смог выйти в главный коридор. Вокруг царила тишина. Ничто не намекало даже на присутствие людей. Но что-то настойчиво тянуло его вперед. Пройдя не меньше полутора сотен шагов, он выбрался в носовой отсек. И свернул направо. Миновав еще один длинный проход, он оказался прямо перед капитанской каютой. Причин отказывать себе в ее посещении не имелось ни одной. Увидев распахнутую дверь уборной и умывальник, он, позабыв обо всем, ринулся к воде. Упав на колени, открыл кран, и стал жадно глотать теплую жидкость, ухватившись руками за края раковины.

Что-то скользнуло по плечу и шее, и вдруг сильнейшая боль пронзила его тело, а следом все мышцы сковала такая судорога, что ему показалось, сердце остановилось и стонет от боли. Но это кричал, точнее, почти визжал он сам. Повалившись на пол, он долгий миг жестоко страдал от мучений, изо рта его пошла пена, глаза перестали видеть.