Фея Фая - Константин Владимирович Денисов

— Так в чём проблема? — спросил я, — пока что мы занимаемся бессмысленным словопомолом, который ни к чему не ведёт и не отвечает ни на один вопрос.

— Проблемы нет, — сказал старик, — но есть возможности. Ты прав, разговор наш кажется бессодержательным, но на самом деле это не так.

— На самом деле это даёт вам возможность обойти нас с тыла? — усмехнулся я.

— Не-е-е-е-ет! — чуть не рассмеялся старик, — никакой агрессии! Никаких нападений и убийств! Мы этим не занимаемся.

— А чем вы занимаетесь? — спросил я.

— Наш разговор нужен для того, чтобы приглядеться друг к другу, наладить первый контакт, — сказал старик, не ответив на мой вопрос, — даже в таком обмене репликами можно многое узнать о собеседнике, составить, так сказать, первое впечатление.

— Ну и как, составил? — спросил я.

— Да, — улыбнулся старик, — пока что оно вполне положительное. Отмороженных ублюдков сразу видно, по первой фразе. Ты не такой. Наверняка и спутники твои не такие, даже несмотря на то, что вы путешествуете в сопровождении толпы мертвецов.

— Но тебя это не смущает? — удивился я.

— Нет, — слегка пожал плечами старик, — а почему меня это должно смущать? Слышал пословицу: «бойся не той собаки, которая лает, а бойся той, что кусает»?

— Слышал, — сказал я, — но не понимаю при чём здесь она.

— Ваши мертвецы видны издалека. Это как лай собаки. А в современном мире бывают такие персонажи, что в одиночку могут сжечь целый город… не такой большой, как этот, но всё равно. И обычно по ним этого никак не скажешь, ну человек и человек. А укусить может больно! — сказал старик.

— То есть, по-твоему, лающая собака укусить не может? — удивился я.

— Может, — сказал старик, — но дело ведь не в этом. Суть в том, что страшнее всегда неизвестность, чем то, что ты видишь. Мы видим мертвецов и можем придумать, как с ними управиться. Но то, что вы умеете делать, мы не знаем, а это может оказаться значительно опаснее! Но сам факт, что вы таскаете с собой эти трупы, говорит о том, что ваши боевые возможности нефантастические. Иначе в этих ребятах не было бы никакого смысла.

— Ребятах? — усмехнулся я, — а ведь ты прав, это ребята. Мы их именно так и называем. Ладно, с тем, что мы за собака, разобрались, осталось выяснить про вас. Вы лаете или кусаете?

— Ни то и ни другое, — сказал дед.

— Удобно! — сказал я, — но если в классификации есть только два варианта, придётся отнести вас к одному из них.

— А может быть, мы относимся к третьему виду? — хитро прищурился старик.

— А можно огласить весь список, — сказал я, — а то вдруг и мы попадём в какую-нибудь другую категорию?

— Нет никакого списка, — сказал старик, — но мы не подходим ни под первое определение, ни под второе. Мы, скорее кошка, которая гуляет сама по себе.

— Мне кажется, или это персонаж совсем другой истории? — сказал я.

— Люди забывают постепенно и истории, и персонажей, — вздохнул старик, — и чем дальше, тем больше будут забывать. Приятно встретить того, кто помнит и использует это в разговоре.

— Но если говорить языком пословиц и поговорок, раз уж мы начали — сказал я, — то мне на ум приходит только одна: «толочь воду в ступе».

— Да, есть такая! — рассмеялся старик, — ну что ж, можно считать, что мы достаточно размяли свои языки и пора переходить к делу.

— Давно пора! — сказал я.

В целом старик был прав, даже в бессмысленном разговоре есть возможность узнать собеседника. И дело не в словах, не в том, что произносится вслух. Мимика и жесты говорят намного больше о человеке, чем его слова.

— Мы торговцы, — сказал старик, — менять то, что у тебя есть, но не нужно, на то, чего у тебя нет, но очень надо, древнейшее занятие людей.

— То есть, вы представители древнейшей профессии? — усмехнулся я.

— Нет одной древнейшей профессии, их много, — сказал старик, — но если ты про проституцию, то это не более чем шутка. Не лишённая смысла, но шутка. Говорят, что на самом деле шаманизм древнейшая профессия, но и это вряд ли так. Всё, что закрывало базовые потребности людей, появилось вместе с человечеством. И в любом деле кто-то был лучше остальных. Разве охотник, это не древнейшая профессия? Или собиратель?

На слове «шаманизм» я дёрнулся. Но, похоже, старик не имел в виду ничего конкретного и уж тем более не намекал на то, что знает какой у меня дар.

— Шут с ними, с профессиями, — сказал я, — от нас-то чего нужно?

— Нам? Ничего! Пока что, по крайней мере. Ведь мы не знаем, что у вас есть, — сказал старик, — но у нас много всего, и возможно, что вы найдёте что-то полезное для себя. У каждого есть какая-то боль, которую нужно вылечить. Кому-то нужна еда, кому-то оружие, кому-то транспорт, кому-то женщина…

— Вы и работорговлей занимаетесь? — напрягся я.

— Не то что бы, — слегка смутился старик, — я вот даже своими старыми глазами вижу, что есть у вас девушки. За одну можно получить очень много всего!

— Не понял, — сказал я, — ты говоришь, что не занимаешься работорговлей, и тут же предлагаешь купить человека? Что-то в твоей голове не так!

— Вижу, что тебе не нравится эта тема, — вздохнул старик, — значит продолжать мы её не будем. Хотя ты всё видишь не совсем в правильном свете. У нас в торговом караване много женщин, многие из них занимают высокое положение…

— Я вижу всё в том свете, в котором ты мне осветил, — сказал я, — нам ничего не нужно, давай просто разойдёмся миром, и всё.

— И что, вот совсем нет никаких проблем? — удивился старик и поёжился, — что-то холодно стало! Из Сокольников тянет стужей, хотя и лето на дворе. Но там как будто наступила зима в отдельно взятом районе.

— Да уж, похолодало заметно, — вынужден был согласиться я.

— А ведь