Конец игры… - Вячеслав Киселев

сам Маклин, уверенный в том, что вассальный долг выполнен и его клан в безопасности, убыл в обратный путь. Однако, не тут-то было. Государственный секретарь по делам Шотландии, англичанин Джон Далримпл, известный своей ненавистью к горцам, воспользовался формальным нарушением эдикта и не стал принимать присягу Маклина без особого монаршего соизволения. При этом, он не отослал бумаги королю; а заручившись поддержкой главы клана Кэмбеллов (занимавших позицию шотландской «пятой колонны»), решил устроить показательную карательную акцию и избавиться от проблематичного клана раз и навсегда.

В конце января в Гленко направили две роты солдат, при чём командиром сводного отряда назначили родственника шерифа – Роберта Кэмпбелла, чьи владения два года назад оказались разграблены Макдональдами из Гленко и Гленгарри. Выбирая главного исполнителя, злоумышленники, несомненно рассчитывали на личную ненависть Кэмпбелла к этому клану. Однако приказ о проведении акции был отдан не сразу, и Алистер Маклин принял Кэмпбелла в Гленко вполне радушно, а тот вместе со своими солдатами также вёл себя добропорядочно. И только через две недели, двенадцатого февраля, командир отряда получил из Эдинбурга новые инструкции, предписывавшие атаковать «мятежников, Макдональдов из Гленко» и предать мечу всех людей моложе семидесяти лет. Роберт Кэмпбелл, как и ожидалось, сполна воспользовался возможностью отомстить обидчикам.

Тот вечер Кэмпбелл провел, играя в карты и распивая вино со своими будущими жертвами, а ночью сорок человек, включая главу клана, зарезали во сне. Сам Гленко сожгли, что стало в итоге причиной гибели от холода ещё не менее четырех десятков человек – главным образом, женщин и детей. К счастью, часть офицеров отказалась выполнять приказ о тотальном уничтожении и некоторым жителям, в том числе, сыновьям Маклина удалось бежать и предать произошедшее огласке. Это «убийство на доверии» потрясло Шотландию, а пренебрёгший не только нормами чести и благородства, но и гэльскими традициями гостеприимства, Роберт Кэмпбелл сбежал на континент опасаясь расправы, где и умер в нищете спустя несколько лет…

***

Одиннадцатое марта, окрестности замка Стирлинг

– Охота вот-вот начнётся Георг, а значит следует обсудить вопросы дележа добычи!

– Что ты подразумеваешь под добычей Иван!

– Вопрос философский, – пожал я плечами, – в данном случае – это всё, что получает победитель. Ты уже получил от меня жизнь и возможность начать борьбу за трон, сейчас получишь победу при Стирлинге и открытую дорогу на Лондон. Отличный набор трофеев!

– Трон мой по праву, а спасал меня ты по собственной воле, перед этим тайно пробравшись на мой остров. Что ты задумал Иван?

– Я прекрасно помню Георг, что оказанная услуга ничего не стоит, и, естественно, преследовал свои интересы, тайно направляясь в Лондон. Вопрос ведь не в этом. Убивать тебя я точно не собирался, я такие вещи не практикую, а вот, что задумал ты, притащив сюда этих людей, – кивнул я себе за спину, где кучковались «клоны» Кэмпбелла, – хотелось бы прояснить и лучше прямо сейчас!

– Прояснить, – засмеялся в ответ Георг, а потом горделиво выпятил подбородок, – я здесь в своём праве, а ты не в том положении чтобы требовать. Действуй по плану, выигрывай сражение, а затем вернёмся к этому разговору!

– Отличный ход, – покачал я головой, – дожидаетесь момента, когда мои люди уничтожат мост, а затем убиваете меня и барона. Снимаете, так сказать, лишние фигуры с поля. Для переговоров я не нужен, и даже если договориться не выйдет, то моих сил, как вы считаете, всё равно недостаточно, чтобы оказать существенное влияние на ход сражения. Зато у тебя появляется уникальная возможность вывести из игры главного геополитического соперника. Один выстрел и готово. Только что собранная в единый кулак огромная империя распадается, между её осколками начинаются войны за территории, ну и так далее – всё, как столетиями практикует британская корона. Что скажешь?

– Блестяще, – натянуто улыбнувшись, изобразил Георг ладонями аплодисменты, – твоя логика Иван, как всегда, безупречна, даже добавить нечего. Кроме, пожалуй, Ганновера – это мои наследственные владения и останутся таковыми, и позволь выразить тебе благодарность за низложение Габсбургов. Теперь никто не сможет помешать мне возвести на трон Священной Римской империи того, кого захочу я, а затем к моему блестящему флоту добавятся десятки тысяч германских наемников, готовых умирать за блеск британского серебра и интересы британской короны!

Теперь уже я с улыбкой ответил ему аплодисментами:

– Браво Георг, рад, что ты не разочаровал меня и не подпортил реноме беспринципного британского политика. Кстати, я тут недавно услышал одну подходящую случаю местную поговорку, касаемую твоего цепного пса, – показал я в сторону герцога, – звучит она так – «Спроси у горца о Кэмпбелле, и он сплюнет перед тем, как ответить», к тебе это относится в той же мере!

– Довольно разговоров, – оскалился Георг, – делай, что должен, или герцог вышибет тебе мозги прямо сейчас!

Услышав эти слова, Джон Кэмпбелл положил один из своих пистолетов на переднюю луку седла, стволом в мою сторону, и взвёл курок.

– Ну, не стоит так нервничать господа, – примиряюще улыбнулся я в ответ, – я погорячился, вы тоже, уверен, что разумные люди всегда смогут договориться, однако для этого нам потребуется победить в сражении. Поэтому сейчас, согласно моему плану, я помашу красным платком, иначе мои люди в повозках не станут приводить в действие заряд у моста и кавалерия Конвея превратит нас в мясной фарш!

Упивающийся своим триумфом Георг, небрежно взмахнул кистью, разрешая мне действовать, платок цвета крови взмыл вверх, а следом кровь и мозги из лопнувшей головы Джона Кэмпбелла выплеснулись прямо на лицо короля.

– Сзади! – раздался крик Вейсмана, а моя лошадь дернулась вперед от удара хлыста по крупу и тут же прозвучал пистолетный выстрел.

Я в это время уже «слетел» с седла, сделал перекат с разворотом и выхватил револьвер, окидывая взглядом место скоротечного боестолкновения. Моё вмешательство не требовалось – все четверо Кэмпбеллов были явно мертвее мёртвого. Порядок.

– Граф, молчать и не двигаться, иначе смерть! – гаркнул я, повернувшись в сторону командира лейб-гвардейцев.

Находящийся чуть поодаль Джон Уэст пока участия в заварухе не принимал и, кажется, правильно воспринял мою команду, показав пустые ладони.

– Рига! – с замиранием сердца бросился я к Вейсману, уткнувшемуся лицом в лошадиную гриву. – Живой?

Вейсман услышал меня и приподнял левую руку, а я выдохнул с облегчением, кажется, Бог миловал.

– Порядок Командир, – через мгновение прохрипел он и закашлялся, а затем принял вертикальное положение и полез за пазуху, – отвёл Бог костлявую, Святое Писание пулю приняло, а ведь прямо в сердце попал бы сука! – показал он мне нашу карманную Библию с расплющенной пулей, застрявшей по центру обложки, и перекрестился.

Вслед за ним и я осенил