Встреча - Инди Видум

месте, как и конский волос — хороших поставщиков они знали. Я лишь изредка проверял процесс сборки, а сам занимался, чуть подвинув очередность: сначала грузовичок для Демина, а потом гусеничным транспортом для зоны, отложив бортовой грузовичок на попозже, тем более что сделку по продаже мы никак не могли завершить — всё время находились какие-то подводные камни. То владелец хотел продать без оборудования, то соглашался его оставить, но хотел за него получить дополнительное вознаграждение, превышающее стоимость нового. Во всяком случае, именно так мне с возмущением рассказывал Демин.

Но мне показалось, что и ему, и владельцу нравился сам процесс торговли, где на десять раз поругаются, потом помирятся с очередным встречным предложением, потом опять расплюются, чтобы наконец прийти к компромиссу.

Сделка случилась почти через месяц, когда я уже отчаялся и намекал, что нужно искать другой вариант. Тем не менее документы подписали, и даже несколько из работников выразили желание остаться. Не на щебеночном карьере — там все разбежались, а на бетонном заводе. Остался в том числе и управляющий, но, как он сам сказал, до первого шевеления зоны. Так что на щебеночный карьер пришлось искать и работников, и начальство. Оборудование бывший владелец оставил всё.

Перед поездкой в Лабиринт я с удовлетворением наблюдал, как приводят в порядок кусок дороги от поместья к Озерному Ключу. Пока только устанавливали поребрики и засыпали гравием, но недалек тот день, когда поверх ляжет настоящий асфальт.

Базанинская клика пока притихла. Единственным проявлением оказался приход в трактир типа, назвавшегося приятелем пропавшего коммивояжера. Трактирщик долго недоверчиво расспрашивал, точно ли приятель, тот бил себя в грудь и уверял, что не просто приятель, а фактически брат. После чего трактирщик ему заявил, что не выпустит, пока не выплатит долги «брата». Мол, тот не платил ни за постой, ни за еду, уверяя, что всё погасит перед отъездом, а сам нагло сбежал ночью, введя добропорядочного гражданина в расходы. Присутствовавший в зале полицейский встал на сторону трактирщика, разве что заставил его написать расписку, что взял деньги с такого-то в счет долга такого-то, поскольку первый уверял о родственных отношениях со вторым.

К сожалению, нам сообщили слишком поздно, поэтому даже проследить за типом не удалось, не то что проверить, со Скверной он или нет. Этого типа след простыл сразу, как он заплатил и вышел из трактира. Что характерно — не стал ни возмущаться, ни идти в отказ, решив, что быстрее и полезнее для собственного здоровья будет расстаться с деньгами. Какой навык или артефакт он использовал, неизвестно, но след не смог взять даже Валерон.

И это было единственное проявление скверников, которое удалось засечь. Валерон пару раз наведался на базу, но ни разу никого не застал ни на входе, ни на выходе, хотя отметил, что в пунктах наблюдения кто-то появлялся, проверил всё и ушел, чтобы не возвращаться. Ни один приход не совпал с приходом Валерона, о чем он очень печалился, потому что запах был только в схроне, снаружи он сразу же терялся. И это не было особенностью зоны — там можно было при необходимости взять след и через несколько дней.

Перед отъездом я решил опробовать гусеничный транспорт и сам прокатился до базанинской базы. Не до самой, разумеется, — хоть транспорт и двигался тихо и незаметно, появление его перед дверями однозначно восприняли бы как вызов, к которому я был не готов. Поэтому я остановился примерно в минутах пятнадцати ходьбы и дальше шел по указаниям Валерона. Если бы не они, вход бы я наверняка не заметил, настолько хорошо он был замаскирован.

Ни движения, ни звука — идеально спрятались. Не могли они покинуть это место? Вряд ли, слишком оно удобное. Валерон в невидимости сгонял до входа и сказал, что запахи есть, но ощущаются очень слабо, пробиваясь через дверь, которая была не герметична, хотя и довольно плотно закрывалась.

— Как они не вовремя перестали отсвечивать. Нам же дороги строить, — расстроенно тявкал Валерон, когда мы уже возвращались. Руны и моя Незаметность работали прекрасно: нас не замечали, если мы не делали попытки таранить тварей. А мы не делали. — Деньги нужны. А где их брать, если эти затаились как крысы? Налоги-то у нас практически полностью уходят наверх. На них ничего не построишь, кроме паршивой конуры, которая нам не нужна. Может, до Болдырева сбегать? Очень перспективный князь в плане компенсации. А мы с него пока ничего не брали.

— Нехорошо строить планы на обворовывании других людей.

Валерон оскорбленно надулся, хотя ему перед выездом Маренин выдал сразу две банки сгущенки, что обычно было залогом хорошего настроения надолго. У меня же настроение было не самым радужным. Я окончательно уверился, что на таком транспорте в Камнеград ехать — обрекать себя на смерть. По сравнению со снегоходом он был недопустимо медленным. И получалось, что такое удобное время для захвата княжества приходилось упускать и ждать, когда выпадет снег. Разве что попытаться в пересменку? Когда летние твари уходят, а зимние еще не пришли, и остаются только всесезонные? Но часть из таких однозначно двигалась быстрее моей «гусенички».

— Во-первых, мы не воруем, а берем свое, что нам было бы присуждено любым справедливым судом. Мы просто экономим время и свое, и суда. Во-вторых, все богатые семьи начинали с того, что кого-то грабили. Это, можно сказать, уже традиция, которую нельзя нарушать. Иначе удачи не будет — кармическое правило такое. Нельзя идти против правил общества. Оно только притворяется, что осуждает. На самом деле оно осуждает только тех, кто крадет мало и попадается. А тех, кто крадет много, общество обычно уважает и только в редких случаях вешает. Когда воруют не у тех, у кого можно.

— Ты бы уж определился, воруешь ты или нет.

— Почему я? — уставился он на меня со всем возможным удивлением. — Я делаю то, что ты мне говоришь. Фактически я просто твое орудие и вообще бесправное существо, поэтому если ворую, то не я. А воруешь ли ты, решай сам. Я не настолько хорошо разбираюсь в человеческой психологии.

— Бесправное, говоришь…

— Абсолютно. Никакой свободы воли, — не моргнув глазом выдал он.

— А я-то думал, что мы напарники, — вздохнул я. — Значит, никакой компенсации.

— Как это никакой компенсации? — заволновался он.

— Не могу же я позволить тебе вставать на путь воровства, который тебе противен? И сгущенки тоже никакой. Орудию сгущенка не положена.

—