Боярский сын - Алексей Владимирович Калинин

— Непонятно, — сказал я. — Мало. Очень мало.

— Но есть, — отец выдохнул. — Ладно, важно, что ты выжил! Это самое главное. Ладно. Поправляйся, постарайся не нервничать. Всё прошло почти так, как ты хотел. И потерь было меньше, чем если бы в бой отряд повёл кто-то другой. В этом плане ты молодец. Да, кстати, с Мезинцевыми уже связались. Они отрицают чтобы то ни было. Ну, думаю, что мы их пригласим на ужин и пообщаемся с глазу на глаз. Да, чуть не забыл. Обед скоро принесут, заставь себя съесть хоть что-нибудь. Силы тебе нужны. И конечно же я горжусь тобой, сын!

— Спасибо, — улыбнулся я в ответ.

Матрёшка заглянула через минуту.

— Всё нормально, боярич? — спросила она. — Обед сейчас нести или…

— Подожди, Матрёна, — сказал я. — Принеси, пожалуйста, телефон. Нужно позвонить Гордею.

— А обед? — она насупилась.

— Потом. Сначала телефон.

Она фыркнула, но пошла. А я лежал и думал о том, как странно устроена жизнь. Вроде бы второй раз пожертвовал жизнью и снова живой. Может, я бессмертный? Или мне надо отрубить голову, как в эпопее «Горец»? Проверять не очень-то хотелось, но вот как я выжил — это было бы интересно узнать.

Дверь опочивальни распахнулась без стука, и в проёме замер Яромир.

— Ты, — сказал он, и в голосе была такая смесь облегчения и злости, что я невольно улыбнулся.

— Я, — подтвердил я.

— Ты, мать твою, живой!

Он ворвался в комнату так, что Матрёшка, входившая с телефоном, едва не отлетела к стене. Яромир остановился у кровати, склонился надо мной, и его зелёные глаза начали сверлить меня так, что я почувствовал себя виноватым, хотя ещё не знал, в чём именно.

— Два дня, — произнёс он тихо, опасно. — Два дня я сижу в этом дурацком особняке, слушаю, как отец ходит кругами, как слуги шепчутся по углам. А ты — в коме! В грёбаной, мать её, коме, Елисей! И знаешь, что самое обидное?

— Что?

— Что ты не дождался меня! — голос взорвался, и Яромир ударил кулаком по спинке кресла, стоявшего у кровати. — Такой весёлый замес устроил и меня не позвал? Такая шикарная операция против Ночных Хищников — без Яромира Ярославского? Ты что, думал, блин? Что я не справлюсь? Что я стану обузой?

Я попытался подняться на локтях, но боль в рёбрах заставила передумать. Матрёшка в углу возмущённо замычала, но не осмелилась перечить брату.

— Яромир, — я говорил спокойно. — Нужно было действовать быстро. Я не мог ждать, пока ты вернёшься с пьянки!

— Да какая там пьянка? Просто выбрались в гости и… Мог бы позвонить!

— Ты был в мёртвой зоне. Я пробовал.

Ну, это не совсем было правдой, но отмазываться как-то же надо! А то ведь он и в лобешник может зарядить.

— Такой шанс показать себя, и ты меня бортанул!

— Ещё будет шанс, — сказал я. — Чувствую, что это не первый и не последний раз, когда мы нарываемся на утырков из Опасных земель. Оборотни, монстры, уроды всякие… они не перевелись, Яромир. И следующий замес будет твой! Обещаю.

Он смотрел на меня, тяжело дыша. Потом неожиданно хмыкнул:

— Ладно. Принимаю извинения, но при одном условии.

— Каком?

— Расскажешь, как выжил? — Яромир отступил на шаг, скрестил руки на груди. — «Последний выстрел», Елисей. Ты должен был крякнуть. Как тебе удалось выжить?

— Я знаю, — тихо сказал я. — Должен был, но не крякнул. Не знаю почему. Жалеешь, что не поел поминальной кашки?

— Да пошёл ты… Значит, говоришь, что не знаешь? — Яромир прищурился. — Или не хочешь говорить?

— Не знаю, — повторил я. — Яромир. Если бы знал, то сказал бы. Тем более тебе!

Мы смотрели друг на друга. В комнате пахло лекарствами и осенним ветром, за окном кричала ворона. Потом Яромир коротко кивнул и усмехнулся.

— Хорошо, — сказал он. — И не знаешь, и живицей не владеешь. А если проверить?

— Что проверить? Эй! Чего ты собрался проверять?

Он не ответил. Вместо этого поднял правую ладонь, сконцентрировался — и в воздухе над кожей вспыхнул огненный шар. Небольшой, размером с яблоко, но плотный, с настоящим пламенем внутри, с танцующими оранжевыми язычками.

Опять дразнится тем, что может при помощи живицы вызывать огненный шар? Опять понтуется?

— Яромир, да ты охренел? Чего ты…

— Лови! — он швырнул шар прямо в меня.

Я не успел подумать. Тело сработало само — я непроизвольно закрылся левой рукой. Резануло болью и…

И почувствовал тепло на руке. Как будто вошёл в тёплую комнату с мороза и прислонил руку к горячей печке. Ух, даже мурашки по коже пробежали!

Я открыл глаза.

Над моим предплечьем, над синяками на коже, горел щит. Огненный, круглый, диаметром с большую тарелку. Пламя было не красным, как у Яромира, а золотисто-белым, почти прозрачным на краях. И оно исходило от меня. Из меня!

Оно было моим!

— Ох и ядрёна медь, — прошептал я.

— НИЧЕГО СЕБЕ! — взорвался Яромир.

Он подпрыгнул, схватил меня за плеч и затряс, как куклу. Я не смог сдержать стон, как ни старался. Всё-таки боль от рёбер полоснула раскалённым прутом.

— Ой, извини-извини! Но… У тебя получилось! Получилось, ты слышишь? Щит! Огненный щит! Магия живицы прорвалась, Елисей! Твой дар прорвался, так тебя растак! И твой последний выстрел вовсе не был последним! Ты прорвал блокаду!

Я смотрел на своё творение. Оно пульсировало в такт сердцебиению, реагировало на мои мысли — когда я напрягся, щит расширился; когда расслабился, сжался до размера ладони. Значит, вот оно как бывает? И тот всполох, рванувший из закрывающегося портала, помог мне? Может, именно он и влил умение живицы в моё тело?

Или всё-таки как у «Горца» — лишаешь башки и сила переходит в тебя? Да ну, это было бы слишком банально! Хотя, ничего нельзя исключать!

— Но я… — я запнулся. — Я не чувствую как трачу живицу. Как будто оно само…

— Потому что это и есть само! — Яромир отпустил меня, но продолжал прыгать на месте, как мальчишка. — Дар, Елисей! Твой дар наконец-то прорезался! Ты не просто пацан с рангом Отрок,