Дети Владыки. Книга 2 - Виталий Конторщиков

Её нижняя часть смогла взобраться на мебельные вершины, а остальное осталось на полу. Притом голова была воткнута в пол височной областью, а шея выгнута под неприятным углом. Одна рука крепко сжимала бутылку, а вторая изящный туфель на длинном и тонком каблуке.

Общим фоном проходил и запах. Перегаром перло так, что у меня начинали щипать глаза, в помощь ему присутствовала и засохшая винная лужа, что ноток свежести тоже не добавляла.

Поначалу я было подумал разложить всё это недоразумение по кроватям, а потом увидел, что к нам прилетели их «Эвы», и, пробравшись к входной двери, пустил их внутрь.

Пускай полечат и наполнят их тела эфирной амброзией, глядишь, и сами очнутся, мелькнула грамотная мысль.

Наш санузел находился рядом с кухней, и в нём было всё: и широкая ванна, и душ, и та же раковина. С огромным удовольствием я встал под струи освежающей воды. Как же нам этого не хватало, подумал я, намыливая волосатую губку.

Потом была ванна, где я немного побалдел, но время неумолимо, и я голышом отправился обратно. В холле ничего кардинально не поменялось, не считая, что теперь голова Наташки была направлена в другую сторону.

И тут я совершил роковую ошибку, опасно сблизившись с ладонью лежащей на полу Маринки.

Захват моей ледышки произошёл мгновенно, прищуренный глаз впился в мой качнувшийся член. С её ракурса это выглядело донельзя интригующе и наверняка возбуждающе. А потом я понял, что их «ЭВы» уже висят над потолком, значит…

Додумать я не успел…

Резкий рывок, и моё свежо помытое тело упало на деревянный пол, аккурат рядом с засохшей винной лужей. Следом в ляжку впились её пальцы, используя её стену альпиниста, а потом, потом я забыл, как дышать.

Живительный эфир самой природы полыхнул в её теле, и на меня запрыгнуло обезумевшее существо, для вида притворяющееся девушкой. Одной рукой я держал её голову, а другой зажимал рот, время было раннее, но уже наверняка все проснулись, а её крики внесли бы дисгармонию в души только вставших людей.

Однако на этом ничего не закончилось. Повернув голову, я встретился с безумным взглядом Наташки… Приплыл… мелькнула крайняя мысль…

Глава 19

Через минут сорок, я отправил своих милых алкашек принять душ и, одевшись, вышел из дома на просторы. Наше общее поселение уже проснулось и деловито вступало в новый день. Стучали молотки, хрустели пилы, работа продолжалась. Не всё из задуманного ещё было введено в строй, и людям было чем заняться. А мой путь лежал к нашей причальной вышке.

По дороге меня приветствовали, махали руками, кто-то подходил здороваться, и не всех я знал и помнил, но их объединяло одно. В глазах читалось ожидание, какая-то затаённая надежда, и мы собирались их не подвести. Тем более действовать мы уже начали.

Под нашим дирижаблем был выстроен небольшой уютный домик из камня, в нем и поселилась наша команда. У самых дверей меня встречал Глеб Геннадьевич Ковалёв, капитан нашего воздухоплавательного судна.

Поприветствовав друг друга и немного поболтав ни о чём, озвучил свою просьбу: готовить дирижабль к вылету. Больше нигде не задерживаясь, я отправился в наш штаб-крепость.

Поприветствовав Рыжего и Старшину, что неспешно откушивали в общей столовой, поднялся на второй этаж, сразу услышав громкий и настырный голос нашего командира.

— Нет, нет и ещё раз нет! И не проси!

Открыв дверь, тихо прошёл вдоль стеночки, кивком поздоровавшись с сидящими здесь людьми. Кроме «Волка» присутствовал и Орк, а также аналитик и генерал Ротмистров, но это из своих. А гостем сегодня выступал никто иной, как представитель князя в Боярском собрании граф Шувалов Аркадий Петрович, и сразу бросалась в глаза его жёлтая закалка.

Сейчас он бодался взглядом с нашим командиром и, видимо, искал какие-то доводы, чтобы продавить свою просьбу или указание сверху. Присев с самого краюшка, принял от Авдотьи Семёновны тарелку с пышными сдобами и пиалу с вареньем, чай уже дымился на столе.

Над потолком бесились «Эвы» наших друзей и графа. Ну а я впился зубами в тёплую мякоть.

— Ну как ты не понимаешь! Народу нужен праздник, необходимо показать, что город живёт и способен на высоком уровне встречать своих героев, — подавшись немного вперёд, эмоционально просил граф Шувалов.

— Да, мать твою, людям нужен хлеб, а не зрелища! И желательно с мясом! — вскочив с места, заорал наш командир. — Ты думаешь, кто-то будет рад смотреть на «пир среди чумы», да кроме ещё большего озлобления мы не получим ничего. Вы хотите палками загнать народ на площадь и весело помахать им ручками, мол, всё пучком, не стоит горевать, еды нет, но вы держитесь, так что ли?

Хрен мы будем участвовать в вашем балагане. — Кулак «Волка» жахнул об стол, заставив брус треснуть.

В наступившей тишине тихо прозвучал голос Кондратия Иваныча, нашего аналитика.

— Действительно, в нашем положении всё это будет выглядеть не очень. Люди мечтают о дополнительных пайках, устраивать праздник в этих условиях было бы крайне неуместно. Ведь что подумает обыватель? Жирует власть, тока гуляния на уме, о простом народе никто не думает. Так недалеко и до открытого бунта, доиграются, а тихий уже идёт, и это факт.

— Какие в жопу дополнительные пайки! — вскочив, заорал Граф Шувалов. Нам на воинов едва хватит на пару недель, не больше, а до первого урожая ещё ждать месяц, и то его нужно собрать и доставить!

Поймите вы наконец, — вновь присев, уже тише заговорил он. — Нам реально надо сместить акценты, дать людям надежду. Сейчас страдают все, и нам необходим лучик…

— Да не люби нам ум, Петрович. — перебил его «Волк». Лучик, бля… Вы хотите засрать людям голову, отвлечь от проблем, и я тебя прекрасно понимаю. Но выступать пугалами на арене мы не намерены, не бывать этому.

Потап Богданович Буряк, как, впрочем, и генерал Ротмистров, сидели молча, опустив головы, сказать им было нечего. Ситуация явно зашла в тупик.

Мой громкий хлюп услышали все. Не, ну а чего, местный чай ещё горячий, чтобы пить его большими глотками, тем более я так люблю, в прикусочку.

Поставив кружку на стол, решил высказаться, тем более у меня возникла в голове идея, и я был готов её озвучить. Никто из них ещё не знал о ночной битве, и этот небольшой нюанс менял