Хозяйка Медной Горы. Часть II. Ангелы - Варвара Крайванова

себя внутри. Точно так же, как не ощущал очевидное беспокойство Малиники. Раньше он такого не замечал ни за односельчанами, ни за колонистами. «Как у вас двоих это получается?» Старик тяжело вздохнул. Сначала надо было ответить на их вопрос.

― Я… Функциональный эмпат. Так врачи и психологи с нашего Ковчега это назвали, ― он хлопнул рукой по колену, подбирая слова. ― Это такая.. особенность восприятия. Она проявилась у некоторых из нас, тоже, видать из-за аномалии. Поменялась активность определенных генов, ну, что-то в этом роде… ― Олифер нахмурился, потер лоб. Причина приступов была кратко описана на первых страницах каждой из его тетрадей с воспоминаниями, но объяснять это явление другим людям было невероятно трудно. ― Есть… два типа эмпатии: аффективная, когда человек буквально ощущает эмоции, похожие на эмоции другого человека, ну, через зеркальные нейроны и миндалину, и когнитивная, когда человек понимает, что чувствует другой, рассудком, через кору головного мозга. Но в любом случае, оба этих типа работают на основе внешних признаков, проявляемых другим человеком, и жизненного опыта воспринимающего. Вот. А как работает функциональная эмпатия, врачи разобраться не успели. Только вот эмоции я слышу, даже если их тщательно скрывают, и всегда настоящие, ― Олли замолчал, собираясь с мыслями. Напряженная тишина, разлившаяся в помещении, вынуждала его продолжать. ― Казалось бы, какая разница? Ну, чуть более проницательный, и всегда можешь сказать, верит человек в свои слова или нет. Да только вот контролировать поток чужих эмоций в свою голову у меня не выходит, и если они очень сильные, и с собственными эмоциями не совпадают, в мозгах что-то плавится, ― Олли усмехнулся. ― Наверное, мозг для такого вообще не приспособлен. Повышается давление, порой случается микроинсульт. В точности как тогда, в долине, или вот сейчас.

Вернон молчал.

Старик посмотрел на свои руки, лежавшие на коленях.

― Ты… ты тогда не знал, куда стрелять, а меня не слышал. Функциональная эмпатия может работать в обратную сторону: иногда можно повлиять на чувства других людей. Это… гораздо сложнее, и передать можно только то, что искренне чувствуешь сам. У меня это почти никогда не получается, если честно. При прикосновении, правда, взаимодействие в обе стороны усиливается. Ну, я дотронулся до твоей шеи, надеясь, что моя уверенность поможет тебе справиться со страхом… Но я недооценил его силу. Вот и потерял, похоже, сознание.

Олифер виновато поднял взгляд на Вернона. Вернон молчал.

Заговорила Малиника:

― Ты из-за этого сторонишься заболевших?

― Да. Когда люди умирают, в их головах творится страшное. Многие из тех, кто тоже обнаружили в себе эту способность, погибли именно из-за того, что присутствовали при чужой смерти, ― Олифер на секунду замолчал. ― Ну, зато все жители Деревни верят мне, когда я говорю, что вы искренне стараетесь помочь.

* * *

Наземная база, 2550-07-26 11:34

Малиника сосредоточенно нахмурилась. Объяснения Олифера, странные и жутковатые, звучали удивительно логично. Хотя последняя фраза зацепила ее какой-то неестественностью в интонации. «Жители Деревни верят тебе. А ты, ты как будто нам не совсем веришь?» Но у этого рассказа был куда более важный аспект.

― Приступы ― важная медицинская информация. Кто ещё в Деревне обладает этой способностью?

― Сейчас уже никто. Из всего экипажа Ковчега нас получилось одиннадцать. Большинство умерли от приступов или сошли с ума до того, как мы сообразили, в чем дело. А те немногие, кто смог приспособиться… Ну, они умерли от старости или от других разных причин. Детей ни у кого из нас не было. Похоже, у плодов функциональная эмпатия проявлялась ещё до рождения, на последних неделях беременности. Было несколько выкидышей, а все родившиеся, что в обычных родах, что через кесарево, получили обширное кровоизлияние в мозг. Не думаю, что эта особенность может появиться естественным образом. Хотя…

Олифер задумчиво потер нос. Похоже ему только что пришла в голову какая-то идея.

― Хотя?.. ― подтолкнула его к продолжению Вязиницына.

― Как оказывается, я слышу не всех. Например, вокруг тебя, Малиника, я ощущаю лишь эдакую… вуаль поддержки и доброжелательности, а эмоции могу считать только по старинке. Или вот, ― Олифер посмотрел на Вернона, ― твоя ярость несколько минут назад чуть не вызвала приступ, но потом ее вмиг отрезало. Как ледяной стеной. Никогда раньше такого не видел.

«Но ведь… Я тоже этот барьер чувствую!» У Малиники перехватило дыхание.

В расфокусированных, словно стеклянных глазах Ямакавы вдруг снова появилась глубина. Его рот чуть приоткрылся. Он тоже понял.

― Вы… ― напряженный взгляд Олифера метался между ними. ― Вы что, тоже? Оба?! ― Он резко выдохнул. ― Невероятно! Двое, в такой небольшой экспедиции?!

― Четверо, ― одновременно ответили Вернон и Малиника.

― Мир… Владимир Семенов, руководитель экспедиции, он, похоже, сам того не осознавая, нашел нас двоих, ― потрясенно пролепетала Вязиницына. «А я нашла Расти» ― продолжила она про себя.

― То есть, врачи с Ковчега ошибались насчет родов? ― Олифер озадаченно качнул головой.

― Я не проходил через роды, ― сказал Вернон. Его голос звучал безжизненно, как хруст снега под ногами.

― Я тоже, ― Малиника попыталась выдавить улыбку, но самообладание ей изменило. Разговор зашел куда-то не туда, и нужно было срочно понять, что не так.

― А как тогда?

― Через искусственную матку.

― И что же, теперь все?..

― Нет, большинство людей появляются на свет естественным, созданным эволюцией образом. Искусственная матка ― очень сложная технология, и риски для плода намного выше, чем при обычном, внутриутробном вынашивании, так что этим способом рождается только где-то три процента детей, ― Малиника понимала, что уходит куда-то от основной проблемы, но объясняя что-то сложное и ей понятное, она чувствовала, как сама успокаивается. ― Иногда других вариантов нет. Например, у моей матери была только одна икс-хромосома. Она из семьи со старой колонии, там до воссоединения с Метрополиями не было ни нормальных условий жизни, ни диагностики таких патологий на эмбриональном этапе. И это была не единственная генетическая проблема. В общем, от матери мне досталась только эта вот икс-хромосома и митохондрии, а от отца ― только аутосомный геном. Вторая половина генов ― из донорской яйцеклетки. Так что у меня, вроде как, три родителя. И, поскольку пол определяется генами моей матери, в какой-то мере, она мой биологический отец… ― попыталась неловко пошутить Вязиницына.

―