Чёрный ратник 3 - Макс Гато

class="p1">Но мы продолжили драться, и через какое-то время я увидел несколько свежих отрядов, подоспевших к нам с севера. Среди бойцов был и Олаф, его серая аура сразу же снесла полдесятка голов мятежников. Скорее всего, давление на северной стене ослабло, и раз нам выделили подкрепление, то и мятежники стянутся сюда, к месту прорыва. Такой счёт мне не нравился.

В этот момент я увидел, как синяя аура командира мятежников засветилась ярче, а вокруг мятежников вспыхнул купол. В следующий миг в стену, прямо там, где всё ещё бились сами мятежники, прилетел снаряд требушета.

Стена разлетелась на крупные куски камня, в воздух поднялась пыль. Пробоина в стене стала в два раза шире, а затем мне в грудину прилетела тяжёлая деревянная балка. Всё, что я успел, это прогнать ауру по телу. Мне одномоментно выбило весь воздух из лёгких, и я оказался в полёте. Я приземлился на спину, и кости затрещали. По спине и бокам прокатилась волна боли. Я кубарем покатился по земле и ударился головой о камень брусчатки.

Из носа текла кровь, а во рту чувствовался привкус металла. Я сплюнул вязкую слюну на землю и сбросил с себя балку. Когда я поднялся на ноги, перед глазами всё сверкало. Меня шатнуло в сторону, я почувствовал, как к горлу подступает мой завтрак.

Я сделал несколько шагов вперёд. Один из клинков я так и не выпустил из рук, второй я нашёл в стороне. Я пересчитал своих. Иван разгребал камни и вытаскивал из-под них Громова. Зелёная аура уберегла Матвея от серьёзных повреждений. Соловьёв успел схватить Ярославу, и они теперь стояли в стороне, глядя на то, как оседает пыль.

Под завалом оказались похоронены не только защитники, но и сами мятежники. Крики боли наполнили воздух, но задача мятежников оказалась выполнена. Брешь расширилась так, что удержать её с текущими силами мы просто-напросто не могли.

— Отступаем на Суконную улицу! — прокричал я достаточно громко, чтобы донеслось до каждого во дворе. — Живо!

Я почти не слышал свой голос, в ушах стоял гул. Я прокричал ещё раз и толкнул Ворона рядом. Он присоединился к крикам, и вскоре солдаты начали отходить назад.

У ворот ситуация обстояла не лучше, защитники медленно отступали назад, так что нам оставалось только делать то же самое.

— Двигаем! — раздался голос Ивана, я слышал его как из-под воды.

Мы принялись отступать назад. Суконная улица была совсем рядом, она шла с севера на юг и была очень узкой. Я знал её по времени, которое потратил на выслеживание Кощея. Здесь не смогли бы разъехаться две телеги, а здания по сторонам улочки слегка клонились внутрь от старости. Более того, здесь были навалены мешки с песком и установлены баррикады городскими инженерами ещё до того, как начался бой за западную стену. Они ещё до первого штурма начали превращать улицы в слабо проходимые укрепления.

Там можно было вновь дать бой превосходящим силам противника. Победить мы не могли, а вот задержать мятежников вполне. Мы рванули назад, рассыпавшись по улочкам. Мятежники хлынули через брешь, принимая наш манёвр за отступление.

Первый ряд атакующих поплатился жизнями. Я и сразу несколько ратников запустили дальнобойные аурные атаки, а один из магов, уровня Волхва не меньше, обрушил ледяной дождь на нападавших. Их тела пригвоздило к земле.

Мы выскочили на небольшую развилку.

— Разделяемся! — приказал я. — Вы на север, мы на юг!

Оставшиеся силы разделились. Мы знали эти улицы, а вот преследующие нас мятежники нет.

В итоге мы завернули за угол, в зазор между зданиями, и заняли позицию. Улица здесь расширялась, и схлестнуться здесь могли человек шесть, может, семь с каждой стороны, но без особой свободы.

Когда мятежники выскочили за нами, в них прилетел разрозненный залп стрел. Это ополченцы успели разместиться на верхних этажах домов. Это слегка замедлило мятежников, но они всё равно ударились в узкую секцию Суконной улицы, туда, где мы заняли оборону.

Я был в первом ряду. Здесь не было места для комбинаций и техник, работающих на открытом пространстве. Таран, боевой клич, аурные клинки — всё это нанесло бы вред своим же. Так что мы сошлись в старой доброй сече.

Громов сломал двуручным мечом подставившемуся ратнику ключицу. Иван срубил секирой голову, а затем добил подранка Громова. Ярослава двигалась где-то чуть в стороне, в домах. Её красную ауру я ни с чем не мог перепутать. Она работала в стесненных условиях, искала углы для атаки, но каждый удар находил свою цель.

Я работал с краю, стараясь сделать так, чтобы мятежники не сунулись в дома и не нашли проход. Чёрная аура бежала сквозь клинки и напитывала моё тело силой. Я использовал её внутри и на клинках. Почти не скрывался, было не до этого.

Когда мои клинки сходились со сталью врага, то начинали разъедать доспехи, топоры, копья, вообще всё, до чего дотрагивались. Бойцы мятежников редко понимали, что происходило, а когда догадывались, было поздно. У меня почти не было времени на передышку.

Удар, подшаг, ещё один удар, блок. Я работал не думая, чисто на инстинктах. Чёрная аура внутри меня разгоралась всё ярче и ярче. На камни вразнобой валились всё новые и новые тела. Среди них были и наши, но в основном чужие.

Не знаю, сколько мы дрались. Я потерял счёт времени. Иван сменился, Ярослава тоже. Громов продержался чуть дольше, но его место занял Медведь в тяжёлом доспехе. И только я продолжал рубиться с краю. Из окна слева на меня прыгнул мятежник, я не дал ему приземлиться и ударил двумя клинками с такой силой, что они прошили его броню и тело насквозь.

Меня залило кровью, а Медведь рядом только азартно и одобряюще закричал. Крик был не похож на человеческий, скорее животный. Мы рубились и рубились до тех пор, пока мятежники не начали пробиваться в дома.

В какой-то момент я увидел серую ауру и услышал знакомый голос:

— Назад! Отходим назад, это приказ!

Аура была Олафа, а вот голос принадлежал Савелию. В пылу боя не все услышали приказ, его пришлось повторить, но мы принялись отступать назад под натиском мятежников. Они и так сдвинули нас на несколько домов назад и норовили прорваться дальше. Вот только свободы для отступления нам не дали, но этого и не было нужно.

Савелий поднял руки перед собой, и из земли вверх ударил целый ряд заострённых кольев. Мятежники заорали от боли, и мы получили маленькую паузу, чтобы отойти назад. Отряд двинулся, но