Медоед 10 - Макс Гудвин

нашего времени. Альтернативная версия реальности, где Союзное государство не было подписано, а Крым не стал международной экономической зоной. В армию пошёл прямо из тюрьмы. Три месяца штурмовал, был ранен и, с его слов, награждён. Погиб под городом Часов Яр, — произнёс Тиммейт.

— Это где? — спросил я.

— Это запад Союзного государства, у Днепра, над Донецком, рядом с Артёмовском, — произнёс Тиммейт.

— Питон, вы с кем там воевали? — спросил я.

— Ну, конкретно против нас поляки стояли с британцами, — произнёс он. По его лицу было видно, что он не шибко-то хочет говорить об этом, ну или со мной не хочет.

— Ясно, — выдохнул я. — Месяц, Питон. А потом ты снова с нами.

— Я четыре года отсидел, пока на войну не забрали. Я, Медоед, ждать умею. — выдал он, но звучало это как угроза.

— А по какой статье сел? — спросил я.

— 111-я, часть четвёртая. Тяжкие телесные, повлёкшие смерть, — произнёс он, хмурясь.

И я меньше всего хотел, чтобы это было похоже на допрос. Да, прошлое влияет на путь и на будущее, но мы всегда можем изменить что-то — на то мы и вернувшиеся. И я по совету Фэна вдохнул и на выдохе, словно снова находился в той комнате для медитаций, представил, что из моего солнечного сплетения исходит тёплый желтоватый свет, как от тех свечей в монастыре. А новый вопрос вырвался сам собой:

— Кого забил на смерть?

— Пидорка одного. С девочки-младшеклассницы в парке снял и там же забил. Он ей щенят показывать хотел. И видимо, получилось так, что все щенята почему-то у него в штанах прятались. Я его бил, пока он дристать не начал. А оказалось, что должен был его в полицию передать, — отвечал он нехотя, но с каждым словом словно погружался в свою историю.

— Ну, а к нам как попал?

— Мой реципиент перепил в баре, а может, пережрал чего, и его запеленали и увезли в дурку. Когда я пришёл в себя, первым делом спросил: «Где мой взвод? Почему рука и нога целая? И почему тело другое — с членом до середины бедра?» Доктор что-то записал, и за мной приехал Дядя Миша. Сказал, что в принципе я могу и дальше, как делал мой реципиент, оказывать женщинам услуги мужа на время, а могу Родине служить. Я ещё когда начал работать, всё ждал 22-го года, но спецоперации так и не случилось. У соседей и союзников власти Тимошенко, а их президент из моей реальности шоу своё юмористическое делает, — ответил мне он.

Я выпрямился и вздохнул. За стенкой в камере отеля сидел солдат из другого времени и вообще, похоже, из другого мира. Если такое возможно, если такое вообще реально. И я приложил руку к панели замка. Замок щёлкнул, и, потянув дверь, я открыл её.

— Ты уверен, Медоед, что тебе можно заходить к арестованному без мер предосторожности? — произнёс у меня в ухе Тиммейт.

— Давай присядем, — предложил я Питону, указывая на его кушетку.

И мы сели.

— Ты, Андрей Сергеевич, вроде боец правильный, хоть и берега путаешь, конечно, — начал я.

— А как тут не попутать, с этими возвращениями? Вон по тебе видно, что ты пацан пацаном, только со сорочки. Просто чуть потёртый, — выдохнул он.

— Что у вас ещё интересного было во времени, ну, чего у нас сейчас нет? — спросил я, продолжая поддерживать «свет» в солнечном сплетении видимый мне одному, как бы это глупо ни казалось.

— Да что… Россия одна совсем, но у неё есть авиация, армия и флот. Шемаханской республики не было у нас. Чернобыль взорвался, а не как у вас. Нововоронеж — Нововоронеж, а не Ворон. С Камчаткой у вас получше — лес там вместо степи. Ну и я не дожил, конечно, но войны в Камбоджии такой не было.

— Революции, — поправил я его.

— Ага — её, — кивнул он. — Слушай, Медоед, я по Вере, по Колонку, хотел сказать. Ты всё правильно сказал — и про автомат, и про дверь, и то, что она не на своём месте, тоже правильно. Она мне все твои условия проплакала ночью. Сотовые ты у меня-то не забрал.

— Не было необходимости.

— Ну и прав ты, наверное. Пусть работает в Москве. Какая женитьба с нашей работой? — закончил он мысль.

— Женитьба — это хорошо, но не должны муж и жена работать в связке — херня какая-то получается постоянно. Мне, Питон, всё равно на твою личную жизнь, но Вера тебя больше себя ценит. Это для жены отличное качество. Я в тебе не уверен, что ты эти полгода себе другую бабищу не найдёшь.

— Согласен. Гарантий нет, — произнёс он, чуть улыбнувшись.

— Короче, держать тебя в запрети не вижу смысла. И потому меняю тебе меру заключения с комнаты в ОЗЛ на аналогичную, но в рамках территории отеля. Вставай помощником смотрителя пока, — с этими словами я встал и добавил Тиммейту: — Тиммейт, проведи приказом.

— Сделано.

— Но, — обернулся я, указывая пальцем на Питона, — экзамен по семейным ценностям и по вкладу женщины в быт современной ячейки общества надо будет сдать. Нельзя обижать тех, кто имеет доступ к твоей зубной щётке.

— У нас по-другому говорят: «Не еби брошенное, не носи ношенное».

— На первом месте взаимное уважение должно быть, на втором — самоуважение. Это если мы про семью говорим, а не про одинокого самца с ЗПшкой в полляма, — произнёс я, выходя из комнаты номер два.

И как раз вернулся смотритель отеля, неся в левой руке куртку, а в другой держа ремень АК, переброшенного через плечо.

— О, здравия желаю, — произнёс Носорог, смотря мне за спину. — У вас заключённый сбегает, кстати.

— А ещё у меня спина белая, — буркнул я, забирая куртку у смотрителя. — Дмитрий Сергеевич, Питон у нас не должен покидать отель. Теперь он ваш помощник. И спасибо за куртку.

Куртка была драная, но до такси догулять хватит. И я надел её на плечи, доставая сотовый и собираясь выходить.

— Медоед, вы ещё вернётесь? — спросил Носорог.

— Думаю, да. Сейчас скатаюсь что-нибудь поем где-нибудь и начну решать кадровые проблемы. Узнаю, как