S-T-I-K-S. Веда в Улье - Женя Дени

В подтверждение её сумбурных и панических мыслей Веда с ужасом ощутила чей-то тяжёлый, давящий взгляд справа. Она не услышала ни звука, ни увидела ни малейшего движения. Просто её обострённое чутьё вдруг взвыло сиреной. Веда резко повернула голову и обомлела, едва не выронив нож. Всего в трёх метрах от неё, почти полностью сливаясь с деревьями и густыми тенями, стоял… кто-то. Нет, не кто-то. Это был самый настоящий монстр. Огромный, как шкаф, или даже как два шкафа, составленных вместе. Брат Фионы! Точно! Один помёт! Кваз! Здоровенный верзила в камуфляже, от одного вида которого кровь стыла в жилах. Он смотрел. Он всё это время молча наблюдал за ней как хищник. Веда встретилась с ним взглядом, и ей этого хватило, чтобы похолодеть ещё сильнее, если такое вообще было возможно.

— Блин, Эльба! Всё веселье испортил! — с деланной досадой, но всё с той же неисчезающей улыбкой на губах произнёс парень. — Я тут, между прочим, с девушкой знакомлюсь.

— Ну прости, — раздался из-за деревьев низкий, утробный, совершенно нечеловеческий голос.

Этого оказалось достаточно. Веда метнулась к брошенному кителю и заветной фляжке, вцепилась в них обеими руками и рванула прочь, в спасительную темноту леса. Бежала она, если уж быть до конца честной, как черепаха. Медленно, неуклюже, спотыкаясь о каждый корень и едва не падая через шаг. Но в её нынешнем состоянии это вообще было самым настоящим чудом, что она вообще могла уже так быстро передвигаться.

Ей было страшно, что её сейчас догонят. Страшно, что она споткнётся и уже никогда не сможет подняться. Страшно, что из-за ближайших деревьев на неё вдруг выскочит зловонный, быстрый и до безумия голодный заражённый, привлечённый её шумом и запахом свежей крови. И поэтому она продолжала бежать, прижимая к груди флягу с драгоценным живцом и тёплый, словно только что снятый с батареи, китель.

Не преодолела она и двух сотен метров, как дыхание начало рваться на части, превращаясь в надсадные, болезненные хрипы, и Веда, окончательно обессилев, юркнула за толстый ствол старой сосны. Застыла, прислушиваясь до звона в ушах. Пульс грохотал где-то в горле, дыхание сбивалось и ломало ритм, мешая сосредоточиться и уловить посторонние звуки. Но вроде бы за спиной стояла тишина, и никто не ломился через кусты следом.

Она быстро, путаясь в рукавах и не попадая дрожащими пальцами в петли, натянула на себя китель. Он оказался огромным, висел на ней бесформенным мешком, а рукава свисали далеко за кисти, но… Боже, как же он грел! Как мать, укутывающая в детстве пуховым одеялом в морозный зимний вечер. Веда откинула крышку фляги и сделала пять глубоких, жадных глотков, чувствуя, как упоительная жидкость течёт по горлу. Живец разлился по телу волной спасительного тепла, и внутри вдруг сделалось горячо и почти уютно, будто она сидела у камина, а не дрожала в ледяном лесу. Но в этот самый момент послышался голос:

— Милая, я иду тебя искааать! — пропел он с весельем, будто речь шла о безобидной игре в прятки, а не о ночной погоне за полуголой девушкой.

— Сука-а-а… — выдохнула она с такой вселенской тоской, словно её только что прокляли последними словами, и рванула дальше.

Позади что-то глухо, утробно заклокотало. Должно быть, это был кваз. Их речь издалека напоминает рычание заражённого. Он что-то бросил парню, какое-то короткое слово или жест, но Веда уже не разобрала. Просто бежала, не думая о направлении. Босые ступни вязли в мягкой лесной подстилке, а в позвоночник вдруг вонзилась ледяная спица узнавания: она чувствовала взгляд. Кто-то видел её. Кто-то шёл по её следу.

— Петлять! Надо петлять! — вспыхнуло в больной голове. Она резко свернула вправо, ломясь через кусты. Ветки хлестали по лицу, по глазам, и в этой кромешной тьме она почти ничего не видела перед собой. Большим пальцем босой ноги со всего маху влетела в торчащий из земли корень, и острая, пронзительная боль прострелила ступню до самой щиколотки.

— Чёрт! Сука-а-а! — простонала она, ковыляя вперёд и стараясь не упасть.

Затем снова резкий поворот вправо. Поваленное дерево! Отлично! Она кое-как перевалилась через толстый ствол и забилась под него, вжимаясь в холодную, пахнущую прелью землю, словно мышь в нору. Сердце грохотало, как кузнечный молот по наковальне, но она старалась не дышать, зажимая рот ладонью. Слева послышались лёгкие, невесомые шаги. Он искал её. Он бежал, однако настолько тихо, что его передвижение выдавали лишь редкие шорохи. Вот это, блин, навык! По сравнению с ним Веда ощущала себя разъярённым бегемотом, вломившимся в посудную лавку: только ветки с оглушительным треском ломались на её пути, выдавая каждое движение.

Она его не видела. Но знала наверняка: он пробежал мимо. Полежала ещё немного, считая удары собственного сердца. Три минуты. Может, четыре. Понимала отчётливо: где-то рядом бродит и кваз. А у кваза слух, обоняние и ночное зрение как у матёрой охотничьей гончей. Если парень мог пройти мимо, не заметив её, сжавшуюся под стволом, то кваз не пропустит. Оставаться здесь было смерти подобно. Она поднялась, оглядываясь по сторонам и пытаясь хоть что-то разобрать в окружающем мраке. Темнота стояла такая, что хоть глаз выколи. Но двигаться надо было, и двигаться прямо сейчас.

Она снова побежала, на этот раз взяв левее, пытаясь запутать след и сбить преследователей с толку. Удалось пробежать почти три сотни метров — для её нынешнего состояния это был личный рекорд. И вдруг впереди забрезжил просвет. Лунный свет серебристыми полосами лёг на землю, выхватывая из тьмы очертания деревьев. Там явно дорога, или просека! Она затормозила в самый последний момент, едва не улетев вниз. Под ней, насколько хватало глаз, раскинулась чёрная зеркальная гладь озера, в котором отражались редкие, холодные звёзды. Уходить нужно было ещё левее, но она не успела. В затылок, словно выстрел в упор, врезался тяжёлый, давящий взгляд. Веда обернулась.

Спокойный как удав, высокий мужчина вышел из-за деревьев вразвалочку, небрежно засунув руки в карманы. На лице появилась ухмылка, от которой у Веды зачесались кулаки, чтобы мигом сбить её.

Она попятилась к обрыву, и с каждым шагом пятки всё отчётливее ощущали пустоту за спиной. Веда понимала: это провал. Тупик. Как в дешёвом ужастике, где героиню загоняют на край пропасти.

На вид мужчине было не больше тридцати, хотя чёрт его разберёт с этими иммунными, потому как могло оказаться