Резидент. Часть 4 - Никита Киров

был изображён молодой мужчина в советской офицерской форме с погонами капитана. На другом двое, похожих друг на друга, и слева стоял тот военный, только он был одет в светлую рубашку, застёгнутую на все пуговицы, и стоял на площади, а позади него находился Палаццо Веккьо. На груди висел чехол от фотоаппарата. Он был серьёзен, второй мужчина улыбался.

Но этот серьёзный — тот самый человек, который стоял у моей двери. Просто тогда он был молод, а сейчас стар.

«Это Пётр Верещагин, тогда он был капитаном ГРУ из Советского Союза», — объяснил Епископ.

«И для чего ты хранишь его снимки? Это твой агент?»

«Нет. Из-за него у меня случился мой самый первый и самый большой провал в Европе, — Епископ грустно улыбнулся. — Вот и держу себе как напоминание, что на волне успеха расслабляться нельзя».

Глава 20

Что от меня нужно старому ГРУшнику, который ушёл в отставку лет двадцать назад? Не знаю, но узнать бы хотел. А он сразу начал свои игры.

— Роман Андреевич Синичкин, — представился Верещагин, улыбаясь краешком рта, и показал синюю корочку. — Я из регионального министерства соцзащиты.

Из-за толстых очков его зрачки казались огромными. Он вскидывал голову, чтобы меня осмотреть.

— Ого, а что это вы вдруг про меня вспомнили? — я сделал вид, что удивился.

— Проверяю вас, молодой человек, — сказал Верещагин, оглядывая прихожку. — Вдруг вы квартиру сдаёте кому-нибудь? Или подселили к себе кого-нибудь?

— Знаете, как часто мне родственники надоедают по этому вопросу? — я усмехнулся. — Два дня назад звонили, в гости хотели напроситься, чтобы я квартиру сдавал. Каждый месяц с ними ругаюсь, а им не надоедает.

— А у меня тоже был такой случай, — Верещагин потряс сумкой, которая висела на плече. — Молодой человек получил квартиру в двадцать два года…

Оружие я скинул по пути сюда, перепрятал, потому что обыск могут провести в любой момент, как и выставить хвост. Но на случай, если Верещагин не один, я украдкой достал перцовый струйный баллончик, спрятанный рядом с электросчётчиком. Ослепить напавшего смогу, чтобы меня не взяли, и сбегу через крышу, давно уже наловчился быстро вскрывать тот замок.

Верещагин прошёл внутрь, горбясь, как усталый старик, и чуть прихрамывая на левую ногу. Кажется, он один, но будет делать вид, что с ним команда, чтобы сбить меня с толку.

— И тут пришла к нему проверка… — начал рассказывать он. — И видят, что вместо одного человека там живёт…

Я захлопнул дверь и повернул ключ, тут же его убрал в карман. Верещагин отреагировал мгновенно. Он выпрямился, хромота ему больше не мешала. Дед полез в карман, но я показал ему перцовый баллончик, положив большой палец на кнопку.

— У меня окна открываются с секретом, так что если я нажму на кнопку, придётся бежать на улицу, чтобы не дышать этой гадостью, — сказал я. — Я-то добегу, а вот вы вряд ли. И не надо притворяться проверкой. Я всех в том министерстве знаю. И знаю, когда у них проверки бывают, не в это время года. И обычно все министерские сначала заходят этажом выше, к моим соседям. Так что кто вы такой и что вам нужно?

Не буду же я говорить, что я его узнал. Но зато сразу перейдём к сути, без его спектакля, который, к слову, был сделан реалистично. Будто старый дедок-чиновник пришёл, ко мне и такие, бывает, ходят.

Остатки маскировки испарились, теперь передо мной стоял ещё крепкий дед, который в своём возрасте приехал меня колоть или вербовать.

— Вот ты наглый, — возмутился он. Голос сразу зазвучал иначе, более мощно, как у отставного военного. — Двадцать лет всего, а уже считает себя самым…

— Двадцать один, — поправил я. — И если не хотите по-хорошему, я позвоню кое-кому, чтобы приехал джип и увёз вас в «Контур». Вы же знаете, что такое «Контур», да?

Старик оглядел меня с ног до головы, потом хмыкнул. Взгляд у него дерзкий, и он умел его контролировать, потому что когда притворялся, то смотрел так, будто он подслеповатый. А сейчас понятно, что видит хорошо, и очки даже снял.

— Вот работаешь без году неделя, а уже считаешь себя разведчиком высшего класса, — сказал он спокойным голосом. — Или кина насмотрелся?

— А на ютубе видел памятку, что делать, когда к тебе приходит кто-то, чтобы обмануть. И что, проверка очередная от фирмы? — дал я ему подсказку.

— Да. Я из отдела по внутренним расследованиям «Контура», меня отправил Рогов, чтобы разобраться…

— И снова врёте. И сами знаете, почему.

Он помолчал всего несколько секунд, потом кивнул.

— Пароль я не назвал, а тебе без пароля о таких вещах нельзя говорить. Ладно, недооценил тебя, парень.

Он убрал руку от сумки, а я положил баллончик в карман. Не собирался пользоваться им без нужды, но дед старый, если пытаться его скрутить, ещё покалечишь. Хотя вряд ли это удастся легко, он уже доказал, что внешность обманчива.

— Ладно, парень, — он сел на тумбочку. — Звать меня Пётр Ильич Верещагин, и я был руководителем Рогова, когда он работал в ГРУ.

— И это даёт вам право ко мне приходить и меня допрашивать? — я хмыкнул.

Он возмутился.

— Да ты слушай, что старшие говорят!

— Я и слушаю. И на такие случаи они говорили чётко — звонить, — я демонстративно достал телефон.

Я бы сразу позвонил, если бы не знал, кто это такой. Сразу бы понял, что он притворяется. Скрутил бы его или воспользовался баллончиком, а потом бы позвонил. Но раз это лицо всплыло из памяти Тумана, я решил этим воспользоваться.

Потому что у отставного офицера ГРУ есть контакты. И я для чего-то ему нужен. Самому ГРУ или лично ему?

— Звонить нет смысла, меня прикрывают. И если через минуту я не дам о себе знать…

— Никто вас не прикрывает. За мной наружка от фирмы, — присочинил я. — Вас они могут не знать, вот и пропустили, но если бы во дворе появилась группа, её бы уже обнаружили. Да и это не ваш стиль, как я вижу.

А пока говорил, то накидывал его портрет во дворце памяти, повешу его рядом с портретом рыцаря-палача, который у меня обозначал Холодова. Потом, если будет союзников, оставлю.