Резидент. Часть 4 - Никита Киров

— Но не звонишь же, — Верещагин хитро посмотрел на меня.

— А мне интересно, почему вы сначала не пришли к Рогову? Он бы организовал встречу. Что за секретность? У вас пять минут.

— Вот же вы молодые совсем уже обнаглели! — возмутился он. — Ещё условия ставить будешь мне тут? Да я тебя…

— Вы у меня дома, грубите и угрожаете, — прервал я. — Имею полное право вас отсюда выпроводить. А что в портфеле?

Он показал мне зажигалку в виде пистолета.

— Ну и кринж, — сказал я. — Будто я бы на это клюнул? Видно же, что ненастоящий. Господи, ещё и наручники есть. У вас так принято было работать? И что, завербовать меня хотели одними угрозами? А что Рогов по этому поводу скажет?

— Много знать хочешь.

— Осталось три минуты, а я ничего не услышал. Рогов очень удивился, если я ему вас выдам.

Верещагин обозлился, но понял, что не выйдет меня обмануть или угрожать, и на каждое его действие у меня был аргумент. Но злой блеск в глазах ушёл. Сейчас сменит тактику, но всё равно напор не сбавит. Я-то для него простой чел двадцати одного года, а он всех молодых, похоже, считает туповатыми. Но небольшое поражение не выбило почву у него из-под ног, он готов продолжать хитрить.

— Но ты дал мне время, — заметил Верещагин. — Для какой-то цели. Не доверяешь «Контуру»?

— Мои вопросы сначала, — отрезал я.

— Видишь ли, Вадим. Я про тебя немного выяснил…

— Мои вопросы, — повторил я. — Для чего вы здесь?

— Ну хотя бы в вежливости тебе не откажешь — на «вы» говоришь, — он криво усмехнулся.

Даже мимика стала совсем другой, не такой, как когда он притворялся. В этом он явно спец.

— Мне интересно, как ты знал в лицо того человека в кофейне, — заявил Верещагин. — Он не был в наружке и быть в ней не мог, это не его уровень. Вы пересеклись там случайно, и ты его узнал. Каким образом?

— А кто он? — спросил я. — Пётр Ильич, у вас не то положение, чтобы требовать с меня ответы.

— Может, наоборот, у тебя не то положение, чтобы умничать? — он полез в карман и достал сигареты.

— У меня не курят, — твёрдо сказал я.

— Да ладно тебе…

— Не курят.

И парадокс. Чем сильнее я стоял на своём, тем больше менялся его взгляд, будто оценивал заново. Умение не прогибаться старик явно уважает.

— Хорошо, что ты не нюня, — произнёс Верещагин, убирая пачку в карман. — А то у меня внук, твоих, кстати, лет, чуть что, так сразу к психологу бежит, таблетки пьёт горстями… депрессия, — передразнил он. — Но это его родители разбаловали. А я бы ему характер-то воспитал.

— Не сомневаюсь, — мрачно сказал я.

Он снова окинул меня взглядом.

— Теперь понятно, почему Рогов за тебя вцепился. Он в людях понимает. В вашем поколении таких найти сложно.

— Пройдите на кухню, — я показал жестом на коридор. — Вдруг через дверь будут слушать. Как вы обо мне узнали?

Провёл его на кухню, но чай не наливал. Если человек приходит с пистолетом, даже фальшивым, чтобы угрожать, это не гость, чтобы угощать его чем-нибудь. И он действительно думал, что сработает?

Хотя он же дед, и точно считал, что я слюнтяй. Решил, что может запугать, завербовать и сделать личным стукачом. Но манёвр не удался, и он перешёл к сути. Но я понимал, что он скажет не всё.

— Выяснил о тебе, но не через «Контур». Нашёл других знакомых, которые о тебе рассказали.

Наверное, уточнял в ФСБ. Там обо мне хорошо знают, хоть и не всё. И у него наверняка есть контакты.

— Тот человек, которого ты видел в кафе — Эдмунд Хейл, бывший сотрудник МИ-6, офицер разведки. Как они говорят — Intelligence Officer, — он произнёс это без русского акцента.

Сразу с козырей пошёл, потому что говорил он чистую правду.

Я сел напротив него. Верещагин смотрел прямо в глаза, это методика подавления, но я взгляд удерживал, и это дуэль глазами шла очень долго, но поддаваться никто не собирался.

— Но это в прошлом, после этого он перешёл в частную структуру, вроде «Контура».

— И в какую?

— «Альбион Инвестигейшн».

И это правда. Так называлась одна из фирм, которую возглавлял Ланге. Конкретно «Альбион» занимался промышленным шпионажем, но его секретные отделы работали над особыми заданиями, вроде «Периметра».

Это вспоминалось легко. Туман работал от них, хотя и не был в штате. И не был в восторге.

— Если тебе интересно, — продолжал Верещагин, — то тот человек, который тогда зимой на тебя напал, работал на них, как контрактор. И его прозвище было — Туман. Mist, как они говорят. И второй человек, Турок, оттуда же.

— Вы много выяснили.

Даже больше. И впервые кто-то называет эти вещи своими именами. Говорит прозвища, названия и прочее.

— Много. А глава фирмы — доктор Герберт Ланге, — он испытующе смотрел на меня. — Слышал о таком?

— А почему доктор? — тут же с непосредственностью спросил я. — Он медик?

— У него учёная степень, и он этим гордится. Доктор философии, как говорят в тех краях. У нас таких называют кандидат наук.

— Странное дело для шпиона так себя показывать.

— Разумеется, звание дали на подставное имя, но всё равно, Ланге очень тщеславный, — Верещагин скривился.

Я глянул на портрет Чумного Доктора в своём дворце памяти. От него несло горелым, ведь этот участок памяти сгорел вместе с самим Туманом. Но, кажется, и здесь Верещагин говорил правду.

Да, это установление контакта, и правда здесь как разменная монета в установлении доверия. Но обычно так много не говорят, и вообще в этом нет особой нужды, ведь по легенде я не могу это проверить.

Может, у деда большие планы на всё это? Пришёл меня вербовать или проверять? У него какие-то старые счёты к Ланге и Епископу, или он их выпавший из обоймы агент?

— Теперь хочу выяснить, — продолжил Верещагин, — чем ты их так заинтересовал, что они вытащили из тюрьмы Епископа и прислали шпионить за тобой.

— А для чего, кстати?