Охотники за тенями - Валерий Александрович Гуров

Боец молча кивает.

Однако ж, поодаль послышались чьи-то шаги — видать, смена топает. Так оно и оказалось — часовой прислушался и выбрался из-под крыши на улицу — изображать бдительное несение службы. По подходу разводящего, немец взял карабин наизготовку и окликнул сменщиков.

Пароль-отзыв — и сменщик топает к сараю проверить замок. По-видимому, там все в норме — и он занимает место сменившегося часового.

А разводящий топает себе дальше. Но у фрицев неожиданно вырастает «хвост» — в лице еще двоих человек!

Мы, естественно, посреди улицы не топаем, стараемся идти тихо, всячески используя заборы, дома и вообще все подручные средства, чтобы не маячить на улице. Пока получается…

Вот и дом, где квартируют офицеры — часовой тут даже во двор, наверное не заходил. Он бдительно несёт службу, расхаживая вдоль забора. Повторяется та же процедура, что и у сарая — и сменившийся с поста занимает место в хвосте маленькой колонны. Ну-ну… пока поживи…

Грузовик около почты — и здесь всенепременный часовой. Пароль-отзыв — и он отступает в сторону, пропуская пришедших. Топая сапогами по доскам крыльца, они подходят к двери… стучат — им кто-то изнутри отзывается! Там тоже пост? Вряд ли… скорее кто-то из спящих поблизости поднимается, чтобы открыть дверь…

Толчок локтем — указываю бойцу на часового — мол, будешь валить сменщика! Усек?

Тот молча кивает — понял!

Немцы заходят в открывшуюся дверь, постукивая сапогами, чтобы сбить с них уличную грязь. Так… на заметку!

Они заходят внутрь дома, слышны негромкие разговоры — и на крыльце появляется сменщик часового. Он проходит совсем рядом, я даже чувствую запах табака и чего-то ещё… Сижу на корточках около высокого крыльца, он меня сверху не засечет, но запахи — их можно учуять хорошо!

Топ-топ-топ….

Хлоп! Хлоп! Хлоп! Так стреляет наган с Брамитом.

Двое, стало быть, в минусе. Иначе бы хоть какое-то движение или шум последовали бы обязательно. Но — ничего этого нет.

Перемахиваю через перила и ничуть не скрываясь, топаю ногами по крыльцу. Пусть думают, что это идёт сменившийся часовой.

Толчок двери — не заперто! Ну, все верно, сейчас же сменившийся солдат должен зайти.

Сени — тут не совсем сени, все же это не жилой дом. Они больше, чем это принято, и тут нет привычной деревенской обстановки. Солдат нет, пусто в сенях, все уже в дом пошли. Наган за пояс, автомат в руки, затвор оттянуть…

Толкаю дверь внутрь дома — и первое что я вижу перед собой, это спина какого-то фрица. Автомат дергается в моих руках — есть!

Солдат медленно оседает на землю, и я вижу, как ко мне поворачиваются удивлённые лица его сотоварищей. Они ещё ничего толком и не поняли… и уже не успеют!

Помещение тут не особо большое, своеобразный тамбур, так сказать, на полочке стоит тускло горящая керосиновая лампа, письменный стол, пара стульев. Невысокий прилавок, который делит помещение пополам. Часть комнаты отгорожена занавеской — надо полагать, там и спят все остальные немцы. Сколько же их там? Четверо были на постах — с ними там к этому времени разобрались и без меня. И какое-то количество их здесь…

Четверо здешних уже в минусе — оперативно меняю магазин. Как назло он отчего-то заедает… и я успеваю дослать его на место только тогда, когда, отбросив занавеску, в проходе прилавка появляется ещё один заспанный фриц — но уже с карабином в руках! Выстрелить он не успевает, мой автомат сработал быстрее. Немец, выронив карабин, хватается руками за занавеску и падает на пол, сдергивая ее следом за собою. И в тусклом свете лампы, вижу как со своих мест приподнимаются и остальные, только что проснувшиеся, солдаты. Сонные-то они сонные… а к оружию потянулись первым делом! Очередь!

Падает на пол ближайший ко мне солдат.

Вторая, третья!

Из-за моей спины щелкает наган — и ещё один немец, переломившись в поясе, сползает с кровати на пол.

Затвор автомата лязгает — патроны все…

И фрицы — тоже все.

Малышев, держа в руке наган, осматривает лежащих солдат. Наган сухо щелкает — не иначе кто-то мертвым прикидывался… или просто недостреленный оказался.

Опускаюсь на стоящий рядом сундук и перезаряжаю автомат.

— Гранаты у них посмотри, — киваю бойцу. — Нет, подарки никому тут не оставляем, с собою все унесем.

Вытаскиваю из висящего на спинке стула подсумка три снаряженных магазина к автомату — не помешают.

— Тут все, чисто, — опускается рядом Малышев и, в свою очередь, перезаряжает наган.

— Что ж, пойдем, теперь их офицеров надобно навестить…

Часовой около офицерского домика отозвался на условное постукивание. Самый простой способ — постучать по ствольной коробке автомата. Свист ночью неизбежно вызывает настороженность у всех, кто его услышит. Крик какой-то птицы — это ночью-то? А вот глухое постукивание по металлу — сразу же привлекает внимание, но при этом не вызывает чувства настороженности — мало ли, что там такое может постукивать?

Два удара, пауза и еще один.

В ответ — один удар, пауза, еще один — и через пару секунд, еще два.

Всё в порядке, можем двигаться дальше.

— Все тихо, командир…

— А эти? — киваю на дом.

— Дрыхнут, должно быть… Кто-то там у них шарохался некоторое время назад, но затих.

— Добро! Михей — со мной, ты спину прикрываешь!

Дом не совсем обычный — вместе сеней тут подобие застекленной веранды. С претензиями домик, так сказать…

Входная дверь ожидаемо заперта, но не на замок — она слегка отходит. Крючок? Скорее всего, как-то не принято у нас здесь замки в такую дверь врезать. Что ж… тонкая проволочка у меня имеется, как специально с собою прихватил. Правда, чтобы ее просунуть в щель над дверью… пришлось попотеть! Крючок удалось подцепить только с шестой или седьмой попытки — я уже начал подумывать о том, чтобы попросту выдавить стекло на веранде!

Но — удалось… он даже не сильно-то и брякнул.

Теперь — дверь в дом… если и ее заперли…

Заперли!

И судя по тому, что она практически не шевельнулась — на засов или на что-то вроде этого. М-м-да… задачка!

Лезть через окно внутрь дома, где спят трое вооруженных немцев — идея очень даже хреновая! Через крышу — тоже не вариант, не факт, что оттуда вообще есть проход в комнаты.

— Командир… — шепчет Малышев. — Дым…

— Что?

— Табачным дымом пахнет.