Почти в разводе с драконом. История истинной попаданки - Анна Лессер

— Он пустил машину по мосту. Машина — это как ваша карета. Только на двигателе внутреннего сгорания. Питается бензином — продукт переработки нефти. Нефть — это чёрное золото, добывается в недрах земли. Жидкая, маслянистая. Из неё получается много чего.

Я запиналась и рассказывала своеобразный экскурс в историю своего мира. Зачем — не понимала. Видимо, чтобы просто картина была полной.

— И когда я поняла, что он пустил машину на недостроенный мост, мне показалось, что пришёл конец. Я бы ещё поборолась, уверена. Если бы не фатальная случайность, которая перенесла меня в ваш фэнтезийный, нереальный, сказочный, магический мир, я бы выбила у мужа руль из рук и смогла затормозить хоть как-нибудь. Но я оказалась в теле твоей погибшей жены, ошарашенная, ничего не понимающая. Когда проштудировала все источники о том, что не было зафиксировано перемещений между мирами, которые никак не соприкасались, стало понятно, что надо как-то приловчиться. В своём мире у меня был бизнес. Бизнес — это как у тебя торговля. Это так называется. И здесь я решила использовать свои знания во благо, чтобы собрать какое-то обеспечение себе и девочкам. Я бежать планировала в любом случае. А сейчас, наверное… — Я шмыгнула носом. Распрямилась, глубоко вздохнула. — А сейчас, наверное, уже бессмысленно что-либо планировать — ты меня грохнешь где-нибудь в ущелье. Детям скажешь, что с мамой случился повторный приступ и она ушла на небо. В вашем случае — к драконьим богам. Я всё прекрасно понимаю: ты это сделаешь для того, чтобы уберечь дочерей. Потому что в вашем мире в дракона никто не может вселиться. Если такое происходит, то значит всё очень плохо. Я всё понимаю, Альваро. Поэтому я оттягивала момент, как только могла. Но появление матери… Я не могу.

Развернувшись, я посмотрела ему в глаза. Он был сосредоточен, спокоен, хладнокровен — чудовище-убийца.

— Если тебе надо сделать всё тихо — я не буду выцарапывать тебе глаза и стараться разодрать горло.

Хотя врала — продавать свою жизнь за дёшево я не планировала. Я думала, что безвыходных ситуаций не существует, и собиралась это проверить на практике.

— Если хочешь это сделать прямо сейчас — не оттягивай момент. Пожалуйста, открывай свой телепорт. Используй ещё одну кварту крови. Ущелье, да, Альваро?

Глава 67

Альваро.

Успокоить тёщу не было никаких вариантов, кроме как наложить на неё аркан сна. Я понимал, что она переживает. Я отчётливо видел в её глазах растерянность, шок, боль и осознание того, что её ребёнка нет в живых. Поэтому да, было проще аркан сна наложить.

Она чуть было не бухнулась прямо на пол, но я вовремя успел перехватить и пошёл следом за Айрой, которую прорвало, и оказалось, что зовут её Арина. Имя вроде привычное, те же звуки, но другое.

Она рассказывала всё. Да, мне нужно было много что уточнить, но у меня волосы во всех местах шевелились от того, что это могло произойти с моей женой. У меня волосы шевелились уже в том моменте, когда выяснилось, что Айра умерла в городском особняке. В отличие от Арины, у меня были подозреваемые.

И нет, это не сын, и это не оппозиция.

Я оказался максимально приближён к тому, чтобы назвать имя отравителя, но мне нужны были кое-какие уточняющие вопросы.

А сейчас я даже не знал, как реагировать. Она говорила про убийство, про ущелье. Я смотрел на женщину, которая выглядела, как моя жена; пахла, как моя жена. Которую даже дракон ощущал моей женой. Пока что…

Я не представлял, что с ним случится, когда до него дойдёт, что Айры нет в живых.

И на этих мыслях драконья туша зашевелилась, заворчала, развернулась и посмотрела на Арину своим драконьим взглядом. Зрачки у меня стали вертикальными — частичная трансформация, мать её. Хоть бы раз удалось обернуться, но, видимо, моя воля сильнее воли зверя. В этом-то и была проблема.

— Ущелье говоришь? — Медленно произнёс я, наклоняясь и упирая локти в колени. Сцепил пальцы в замок.

— Ущелье. — Тихо подтвердила Арина, и я покачал головой.

— Ты поняла по запаху, что Айру отравили? Давай воспользуйся её воспоминаниями и скажи, что было в тот день, с кем ты виделась, с кем встречалась.

— Я уже рассказывала: было чаепитие, я ела и пила.

Я поморщился.

— Когда ты говоришь так, мне кажется, это ненормально. Рассказывай про неё со стороны.

— Я… — Арина обняла себя за плечи. — Я не могу. Это по-дурацки. Даже в мыслях не могу это отконтролировать: я или она.

И это было большой проблемой. Потому что если у неё у самой смешались личности, то заверять со стопроцентной уверенностью, что передо мной другой человек, невозможно уже было.

— А в вашем мире, — потёр подбородок, — были известны случаи перемещения?

— Ты с ума сошёл? — Она встала и сделала несколько шагов к яблоне. Потрогала кору, ковырнула мшистое пятно и тряхнула головой. — У нас не магический мир. То, что происходит здесь, написано нашими писателями в книжках жанром нереального. У нас нет никаких исследований, данных о магических перемещениях. Такого не бывает. Первое время я чувствовала, что сошла с ума, чокнулась, и мне стоит только прийти в себя, открыть глаза, и я увижу палату с санитарами.

Я нахмурился.

— Это аналог вашего госпиталя для душевнобольных.

Поспешно кивнул, хотя можно было не уточнять — сам бы додумался.

— О каких данных, о портальных перемещениях между мирами может идти речь в государстве, которое построено на бизнесе, на международной торговле, где исследуют озоновые дыры в космосе?

Я сощурил глаза.

— Наша астрономия так далеко шагнула, что мы совершили посадку на Луне. — Гордо произнесла Арина, вздёргивая подбородок. — Наши спутники летают вокруг Земли. У нас солнечная система.

Я тяжело задышал.

Если у неё не магический мир, откуда было перемещение?

Как?

Разрыв пространства?

Ошибка мироздания?

Как два мира, которые не должны были соприкасаться, вдруг сошлись в одной точке, создав разрыв?

Что мне надо было сейчас делать?

Арина подошла к скамейке, опустилась и облизала губы.

— Я ничего не могу тебе сказать о портальных перемещениях. Я до сих пор не уверена, что не чокнулась.

— Нет, ты не чокнулась. А если такое было, то по тебе незаметно.

Она посмотрела на меня тем самым взглядом, который говорил о том, что ещё хоть слово, и я договорюсь.

— Я же уже говорила, что ты паскуднейший мужик?

— Ну, у тебя