Почти в разводе с драконом. История истинной попаданки - Анна Лессер

Эсмина вздрогнула, когда менталист прикрыл глаза, и глазные яблоки начали ходить под веками, дёргаться. Менталист напрягся, сосредоточился, и было видно, как у него по венам стала течь опасная и непредсказуемая магия. Свести с ума человека одним ментальным ударом было проще простого.

Я напрягся. Шейн медленно приблизился ко мне и уточнил:

— Как первая ночь дома…

— Я не буду ничего тебе объяснять в присутствии…

Герберт взмахнул рукой, прерывая меня.

— Я тебя уверяю, что Артур ничего не слышит. Он слишком занят воспоминаниями госпожи Рауш.

— И для чего этот спектакль?

— Это не спектакль. Это проверка на профпригодность. Если действительно имело место влечение и фатальная для нас оплошность, то госпожа Рауш больше не сможет заниматься тем, к чему была подготовлена. Не только в формате тебя и твоей семьи. Она не сможет быть агентом. Она провалилась.

Я передёрнул плечами.

— Как долго будет идти сканирование?

— Думаю, от пяти до десяти лучин.

Я развернулся, пошёл к выходу из кабинета, но Герберт не отпустил. Мы оказались с ним в потайной комнате, которая открывалась при помощи выдвижения нескольких фолиантов книг, которые стояли в книжном шкафу.

— Ну вот, здесь будет хорошо.

— Что это? — Уточнил я, осматривая пространство: тяжёлый дубовый стол и очень много оружия.

— Моя оружейная, рабочий кабинет. — Мягко улыбнулся Герберт. Сел в кресло и закинул ногу на ногу. — Тебе удалось что-то узнать?

— Её отравили в тот день, когда началась операция. Когда я разговаривал с ней о том, что у меня есть другая, которая родит мне ребёнка. Она была как раз после того, как её отравили. Её вырвало, и она утверждает, что одежда после рвоты пахла миндалём.

— Стрихнин. — Склонив голову к плечу, произнёс Герберт.

Я не был специалистом в ядах, а вот господин Шейн баловался.

— Тогда это кардинально меняет дело.

— Почему?

— Потому что это не оппозиция. — Герберт облизал нижнюю губу. — Её события неправильно лежат в хронологии. На неё должны были покушаться, если бы эта ситуация лежала и была зациклена на тебе, уже после того, как ты её отослал. Но нет. Ещё до обнародования связи. До того, как газеты напечатали последние сплетни — её уже отравили. Как она смогла выжить?

— Она сама не знает. — Я тяжело вздохнул и прошёлся от одной стены к другой. — Она просто пришла в себя.

— Что-то произошло в тот момент, Альваро. Что-то произошло в тот момент. И именно из этой точки надо брать отчёт. Подготовь, пожалуйста, список тех, кому могла помешать твоя супруга.

— Никому она не могла помешать. В этом и была проблема. Кому может помешать скромная, отдалённая от светского мира жена торговца?

Герберт пожал плечами.

— Я все равно настаиваю на том, что это была женщина. И в таком случае надо рассматривать линию не только оппозиции…

Но здесь почтовая шкатулка нагрелась в нагрудном кармане моего камзола. Я дёрнулся, вытащил её.

Короткая записка от моего камердинера:

“Тёща, сэр. И те самые шарлатаны, о которых вы предупреждали.”

— Насчёт оппозиции не уверен. — Произнёс зло и швырнул записку Герберту на стол.

Глава 63

Альваро

Чтобы не тратить магический резерв на перемещение по столице, я оставил Герберта разбираться с госпожой Рауш, а сам выскочил из департамента и поймал карету. Подъезжая к дому, моё сердце тревожно сжималось, потому что я не представлял, что может случиться в контексте того, что появились шарлатаны.

А в доме была тёща.

Я подозревал, что дом может не устоять, несмотря на почти вековые камни в фундаменте.

В принципе, я оказался прав.

На подъезде к особняку было понятно, что произошло что-то невозможное. Окна в алькове гостиной были выбиты, стёклами засыпана брусчатка. Розарий, который закрывал часть забора, пожух, помят, свисал на уровне как раз там, где было окно. Люди начали собираться со всех сторон, и из-за толпы карета не смогла остановиться возле входа.

Я вылез, обвёл взглядом соседей и, недолго думая, повесил на себя отвод глаз, прошмыгнул через задний двор. И когда оказался со стороны чёрной кухни, из гостиной продолжал доноситься вой.

Меня перехватил камердинер, и по его обычно невозмутимому лицу трудно было догадаться, что происходило, но сейчас вся гамма чувств была наружу.

— Имеет место досадная случайность. Никто не мог предположить, что госпожа Дзир будет настолько темпераментной женщиной. Я попробовал, как вы рекомендовали, задержать компанию прохиндеев, которые начали рассказывать о том, что обязательно помогут моему господину справиться со всеми проблемами. Но этот диалог услышала ваша многоуважаемая родственница.

По побледневшему лицу стало понятно, что родственница не только услышала диалог, но ещё и хорошенько в нём поучаствовала.

— Я разберусь, — выдохнул я, уже предчувствуя неладное и то, что разбираться придётся долго.

Я зашёл в гостиную и понял, что тёща перестаралась с эмоциями. Вынесено было не только окно в алькове. Переломанные стулья, несколько диванчиков, чайный столик — всё это было в щепку. Каминная полка, которая славилась своей нерушимостью и которая пережила не один ремонт, устроенный мной, потом Айрой, а до этого моей матерью, крошилась на глазах. Сверху, где был идеально ровный уровень, сейчас выпирали глыбы камней и сыпалась штукатурка. Звон и хруст стёкол ни на мгновение не прекращался.

И в центре гостиной стояла тяжело дышащая многоуважаемая тёща. На ней было домашнее платье, лёгкое, широкое, без пояса, без корсета, но уже с обугленным подолом. Волосы торчали в разные стороны. Такое чувство, как будто её неплохо приложило магической молнией, но она поднапряглась, перековала эту молнию в небольшую мотыгу и решила ответить обидчикам с достоинством.

— Какого демона здесь происходит?

В центре этой впечатляющей картины было ещё то, что под потолком висели трое мужчин. Вид лихой и придурковатый. Наверняка, когда они заявились в мой особняк, выглядели более достойно. У одного я заметил сквозь магические путы герб какого-то баронского дома, не разглядел какого именно. Второй был откровенно протокольной наружности — такого бы увидел в переулке, всё равно бы зарезал. А третий смахивал на блаженного, которого притащили с паперти на всякий случай.

— Дорогой мой, любимый Альваро, это я хочу уточнить: почему появляются какие-то люди, — тяжело, с каким-то придыханием грудным начала моя тёща, — и рассказывают ужасающую своей ложью историю о том, что моя дочь смертельно больна. И если господин Кортес, многоуважаемый глава тайной канцелярии, проявит немного снисхождения и попробует выслушать, что они могут предотвратить самые ужасные последствия для госпожи Кортес, то они будут только благодарны. А когда появляется госпожа Дзир и замечает, что её дочь не