Почти в разводе с драконом. История истинной попаданки - Анна Лессер

Когда за окнами стал брезжать рассвет, окрашивая в золотисто-жёлтые блики утренний сад, я тяжело вздохнул. Встал с постели и попробовал прийти в себя. Заглянул в ванную комнату и привёл в порядок заросшую морду. А потом приблизился к двери.

Если я выпущу Айру — она все равно никуда не сможет сбежать. Но я боялся, что она, обезумев, попытается навредить дочерям. А сейчас я не знал, как поступить…

Запереть её снова?

Моё сомнение расползалось по комнате, и ничего удивительного, что Айра встала и через плечо посмотрела.

— Не запирай. Я ничего не сделаю. Я к дочерям хочу.

— Я же знаю, что ты не моя жена. — Холодная, полностью обезличенная фраза. — Я же знаю, что ты кто-то другой. Я тебе не доверяю. Я боюсь, что ты навредишь девочкам.

— Я не могу навредить своим детям.

Здесь я, словно бы лишний раз решив убедившись, уточнил:

— А Элайджа?

— Он уже не ребёнок. — Тихо произнесла Айра.

Я растерялся, потому что моя жена называла его сыном. А сейчас прозвучало как-то все слишком неявно: Элайджи не ребёнок, но и не её сын.

— Не запирай меня, прошу. Я ничего не сделаю. Я хочу к детям.

Я тяжело вздохнул, развернулся и вскинул бровь.

— И не надо вешать на меня магическую удавку. Я тебя прошу, если с тобой что-то случится, а на мне будет как твой поводок, вероятнее всего, я тоже умру. И тогда дети останутся сиротами.

Интересная, конечно, логика. Но при смерти заклинателя, заклятие разрушается.

Я покачал головой.

— Надеюсь, моё благородство и моя доброта не будут восприняты как слабость? И у тебя будет возможность подумать над тем, чтобы рассказать мне действительно настоящую правду.

Я вышел из покоев, вернув на место ко всем демонам разрушенный замок и прошёлся по этажу. Заглянул к девочкам. Заглянул к Беатрис — спала. Пришлось разбудить, дать наставления и указания.

А вот потом я отправился к госпоже Рауш.

— Вставай. — Произнёс холодно, вздёргивая подбородок и наблюдая за тем, как Эсмина, притянув к груди одеяло, сонно хлопала глазами.

— Вставай. Собирайся. У тебя пару лучин на то, чтобы привести себя в порядок. Мы отправляемся к господину Шейну.

— Альваро, зачем?

— Никаких разговоров. У тебя есть несколько лучин. Жду.

Южане любили кофе, по-разному его готовили. В нашей семье культ кофе поддерживался достаточно ярко. Особенно со стороны отца.

Я, женившись на Айре, все больше обрастал её привычками и вкусами. Поэтому почти до идиотизма выверенный крепкий чай на молоке был лучшим напитком в данный момент.

Эсмина спустилась через несколько мгновений. После того, как я отставил чашку на столик, я, вздохнув, хлопнул себя по коленям и направился в сторону лестницы. Понимал, что в закрытый замок агента нельзя тащить. Поэтому мы отправились в столицу, в департамент.

А уже оттуда, через почтовую шкатулку, я написал Шейну, что дожидаюсь его в его кабинете. Он появился быстро, не прошло и нескольких лучин. Двигался он по высоченному коридору с тенью настоящего громовержца. Мне кажется, даже следом за ним слегка потухало солнце, которое пробивалось в департамент через узкие стрельчатые окна.

— Госпожа Рауш, пройдёмте. — Медленно произнёс Герберт, разминая шею.

После меня в кабинет зашёл щупленький молодой парнишка, смущающийся и постоянно трогающий себя за нос. Я нахмурился.

— Госпожа Рауш, присаживайтесь. — Указывал Герберт на кресло напротив своего стола.

— Если в моей работе заметили нарушение… Я готова обсудить. — Сдавленно произнесла Эсмина и сложила руки на животе, а я покачал головой, намекая на то, что вот живот меня бесил больше всего. Просил же снять.

— Нет. — Холодно ответил Герберт. — В вашей работе нет никаких сомнений. Но мне надлежит убедиться в другом.

Он тяжело вздохнул и перевёл взгляд на мальчишку.

— Господин Артур Лагори — менталист шестой ступени. Нам нужно заглянуть в вашу память. Госпожа Рауш, позволите? Хотя, даже если не позволите, все равно заглянем в память. Просто будет больно.

Глава 62

Альваро.

Эсмина посмотрела на меня, и взгляд был прожигающий.

Ох, я чувствовал, что она мысленно меня уже прокляла. Ведовская кровь никогда не была просто дополнением. Всегда крылось у ведьмаков и колдовок особенная и очень яркая черта — злопамятность.

— Сначала мне нужно узнать, в чем меня обвиняют. — Эсмина вскинула подбородок и опять, тяжело вздохнув, погладила фальшивый живот.

Я медленно прикрыл глаза и опёрся спиной о картотечный шкаф.

В рабочем кабинете Шейна, не в пример, было дерьмовее, чем в его замке. Здесь напрочь отсутствовала какая-то индивидуальность. Да и Шейн на службе старался быть максимально незаметным, потому что профессия обязывала. Он не использовал монограмм на платках, у него на камзоле пуговицы были без гербовых отметин. Кабинет тоже оставлял желать лучшего: мрамор, чёрное дерево. Атмосфера холода, как в мертвецкой. Однозначно это производило сильное впечатление на посетителей, но не на меня. Я только больше раздражался от этого.

— Вас ни в чем не обвиняют. Нам необходимы последние события, произошедшие с вами и с семьёй Кортес. — Мягко ответил Герберт, опираясь ладонью о стол. — Госпожа Рауш, никакого недопонимания в этой ситуации нет. Мне важно увидеть вашими глазами происходящее.

Я никогда не интересовался у Шейна личностью этой агентессы. По определению на такую службу не идут самостоятельно в сознательном возрасте. Обычно детей вербуют чуть ли не с трёхлетнего возраста. Это потомственные агенты либо же, как я предполагал, что было с госпожой Рауш — это оплошность и наказание за неё, как раз-таки служба.

— Хорошо, я даю своё дозволение. — Эсмина посмотрела на менталиста и тяжело вздохнула.

Мальчишка подошёл и коряво улыбнулся, испытывая смущение.

— Я буду осторожен. Обещаю.

А вот голос у него был всем бардам на зависть: низкий, бархатный, с хрипотцой и абсолютно не подходящий его образу.

Менталисты — отдельная каста магов. Почти как прирождённые эмпаты. Менталисты очень долгое время находятся запертыми только со своим разумом для того, чтобы не калечить чужой. Те же самые кандалы, практически неотъемлемая часть их взросления, потому что сойти с ума в моментах, когда постоянно слышно, видно и ощущается собственной шкурой всё, что происходит с рядом находящимся человеком. И кого угодно доведёт до ручки.

Эсмина прикрыла глаза, не поверив, вздохнула, и её грудь конвульсивно дёрнулась, когда холодные тонкие пальцы легли ей на виски.

— Господин Шейн, — склонив голову к плечу, обратился менталист, — кристалл будете использовать?

— Будем.

Шейн открыл один из ящиков и вытащил подобие печатной машинки в миниатюре. Кристалл же появился у него из кармана: тонкий, аккуратный кусок