Современная зарубежная фантастика 6 - Адам Пшехшта

– Какую комбинацию?

– Хорошо, тогда используй Искру!

Натан потрогал руку: она болезненно пульсировала.

– Что, передумал? Ладно, забудь! Обойдусь без этой ерунды. Есть и другие способы.

Присси прошла к комоду, вытащила из игольницы пригоршню булавок и принялась тыкать ими в замок. Однако замок был не того типа, который можно открыть таким способом, и все ее усилия были напрасны. Натан вытащил из-за пояса нож, но металл замка был крепче и толще, так что, если тут что и могло сломаться, так это лезвие, а не замок.

– Может, попробовать порвать цепочку?

– Эту цепочку не сломать, – раздался голос позади них. – По крайней мере, физическая сила тут не поможет.

Присси застыла на месте. Натан переложил нож в ладонь здоровой руки, готовясь к драке. Они обернулись.

В дверном проеме стояли два здоровенных черных пса, с черными глазами и в черных ошейниках, широкоплечие, высотой по пояс взрослому человеку. Собаки были одни. Натан поглядел мимо них, ища хозяина.

– Вас выдала сигнализация, установленная в ящике комода, – сообщил левый пес. – Хотя, по правде говоря, вы так воняете, что мы бы все равно вас заметили.

Натан сглотнул. Присси шагнула за его спину и прижалась, обхватив его поперек груди. Пес, стоявший справа, яростно нюхал воздух, словно учуял кролика.

– Я Анаксимандр, и меня зовут Грызь, – продолжал тот же пес. Слова раздавались, когда он оскаливал зубы, словно говорил кто-то, сидевший внутри его пасти. – А это мой коллега Сириус, которого зовут Кусь. Нашего хозяина нет дома, а вас мы не знаем. Прошу вас назвать себя, поскольку нам поручена охрана этого места, и мы не потерпим никакого вторжения или выноса вещей. Фактически нам дано позволение использовать любые средства, какие мы сочтем нужными, для предотвращения подобного, и если сам я придерживаюсь умеренности, то Сириус любит полакомиться человеческой плотью.

– Собаки же не говорят! Почему он говорит?

Натан пожал плечами. Чем говорящая собака страннее алифоньера? Или Джо? Или чего угодно другого, что творилось в Мордью?

– Мисс, на данный момент вопрос состоит в другом, – терпеливо произнес пес, назвавший себя Анаксимандром (он же Грызь). – Что вы делаете здесь, в спальне моей госпожи, и почему копаетесь в ее личных вещах? Вас можно принять за грабителей. Неужели это действительно так?

Молчаливый пес принялся нюхать еще энергичнее, водя носом из стороны в сторону. Говорун повернулся к нему, и они безмолвно обменялись мнениями.

– Сириус не был наделен даром речи, подобно мне, но зато у него имеется орган, чувствительный, помимо прочего, к злонамеренной магии, направленной на агрессию и стяжательство. По его сообщению, он чует все это в вас – по крайней мере, в щенке мужского пола, в сучке он не уверен.

Сириус прикрыл глаза и принялся скулить и повизгивать, словно что-то причиняло ему боль.

– Он раздражен. Он говорит, что от тебя веет силой. Дикой силой. Он никогда не ощущал ее в таком количестве, и это его бесит. Объяснитесь, или я убью вас обоих, просто чтобы избавить моего коллегу от источника его беспокойства.

Говорящий пес придвинулся к ним, низко наклонив голову; из его глотки вырвалось рычание.

– Мы пришли сюда, чтобы кое-что украсть, – сказал Натан.

– Зачем ты ему это говоришь!

– Так я и подозревал, – заключил Анаксимандр. – Знай же, что наказанием за воровство здесь является смерть, согласно распоряжению Господина Мордью, который снабдил меня голосом, чтобы вынести приговор, и правом привести его в исполнение.

Лапы Анаксимандра были широкими, тяжелыми, с могучими медвежьими когтями – длинными, твердыми и изогнутыми.

– Подожди! – воскликнул Натан. – Я сказал только, что мы собирались кое-что украсть. Но мы пока еще ничего не украли!

– Различие чисто номинальное, поскольку наказание за попытку кражи такое же, как и за саму кражу. Не сопротивляйтесь. Если вы позволите мне вывести вас в коридор, чтобы там вырвать вам глотки без опасения запачкать ковер, обещаю сделать это быстро и лишить Сириуса удовольствия сперва отъесть вам лица.

Услышав это, Сириус тихо взвыл.

– Держи себя в руках, коллега! Довольно! Твое мясо никуда от тебя не уйдет… Прошу прощения. Видимо, его возбуждает присутствие сучки. По его рассказам, женская кожа восхитительна на вкус, особенно когда приправлена окрашенным жиром и воском, которые женщины используют для украшения. Прошу вас, перейдите на дощатый пол, чтобы я мог исполнить волю своего хозяина.

Ни Натан, ни Присси не сделали ни единого движения в сторону коридора. Натан выставил перед собой руку с ножом и согнул колени.

– Ах вот как, – проговорил Анаксимандр, приостановившись, но тут же продолжил медленное движение вперед. – Очень жаль. То есть мне-то все равно, а вот чистильщикам будет лишняя работа. Вы ничего от этого не выгадаете. Моя госпожа приложила немало усилий за многие годы, чтоб привнести в мою породу способность сопротивляться быстрой смерти. На протяжении поколений она вскармливала только тех из моей родословной, кто оказывался достаточно вынослив, чтобы, не обращая внимания на многочисленные раны, продолжать драться, даже умирая. Многие из моих предков, в том числе и мой родитель, нашли свой конец именно таким образом, выполняя ее поручения, и гораздо больше были утоплены еще в детстве, поскольку не вынесли испытаний. Мы доказали свою способность к таким деяниям, которые шокировали бы даже самых жестокосердных собачников. Я не горжусь этим и чувствую лишь печаль за мой народ (столько смертей, и ради чего?), однако тем не менее факт остается фактом. Более того, если каким-то чудом вам удастся убить меня и выжить самим, кто защитит вас от невоздержанности Сириуса? Сириус, да прекрати ты наконец свое нытье!

Но Сириус не прекратил; вместо этого он начал лаять, размеренно и настойчиво, все громче и громче, пока Анаксимандр в конце концов не остановился. Он повернул к товарищу голову, словно прислушиваясь, и затем оба пса, извинившись, рысцой выбежали за дверь.

– На крышу! – шепнул Натан.

Но Присси уже ринулась наверх, оказавшись на чердаке впереди его.

От дождя крыша «Шпиля» стала скользкой. Они карабкались вверх по черепице, то и дело срываясь и обдирая ладони; ткань на их локтях и коленях пропиталась холодной влагой, капли дождя собирались на воротниках и затекали за шиворот. Все это, однако, не стоило и упоминания по сравнению с изломанным, безжизненным телом Джо. Те лежали с приоткрытым ртом и оскаленными зубами, глядя сквозь закрытые веки вверх, на Стеклянную дорогу.

– Не смотри, – сказал Натан.

– Я ничего не могу с собой поделать!

Куда еще им было смотреть? Говорят, что, если ты находишься на высоте и боишься упасть, нельзя глядеть