"Фантастика 2026-178". Компиляция. Книги 1-22 - Екатерина Насута

— Умолкаю…

И правильно.

Ворон меж тем всё-таки решился, дёрнул головой, качнул влево и вправо, и сделал шаг в сторону дороги. Ещё один. И третий. Он и шёл, и будто сомневался, туда ли идёт. Главное, чтоб в порыве душевного смятения под машину не кинулся, а то ж оно бывает так с героями, героичность утратившими.

Но нет.

Развернулся. Огляделся. И убедившись, что путь свободен, перебежал на другую сторону улицы, где и поспешил скрыться в тени дома. Ну а мы за ним, стало быть.

Шли молча.

Я впереди, за мной — Демидов, а уж последним и Михаил Иванович. Впереди, с хорошим отрывом, само собой, Ворон, который чем дальше, тем больше переставал быть человеком. Он шёл, то срываясь на бег, то вдруг останавливаясь, замирая, чтобы в следующее мгновенье снова бежать. И снова замереть.

И это поведение было напрочь нечеловеческим.

Как хищник, который разведывает новую территорию, упорно, но сохраняя осторожность. Город же менялся. Что удивляет, то, как намешано всё тут. Вроде бы только что шли по приличной улице, а чуть в стороночку свернули, и вот уже дома, домишки, заборы какие-то. Истошный лай собак да мат. Под ногами хрустят скорлупа и стекло. И откуда-то, то ли издалека, то ли наоборот, доносится пьяная песня.

Крепнет вонь.

А Ворон останавливается всё чаще. И снова меняется. Его фигура плывёт, пытаясь раствориться в тенях. Здесь, в городских трущобах, как-то особенно темно. И сумерки гуще, а фонари, если и есть, то не горят. Но это хорошо, в том числе и для нас.

Движения Ворона становятся более мягкими, текучими. И теперь Тьма чует след, оставленный тварью, едва заметный, но он есть.

И значит, человека окончательно оттеснили?

Тьма отстаёт ещё больше, потому что то, что стало Вороном, держится с опаской. И как знать… мимо мелькает что-то бледное и быстрое, и Ворон вздрагивает, поворачиваясь за ним. Он даже дёргается вслед, но замирает, явно сообразив, что поймать эту тварь не получится.

Стоит минуту. Или две? Долго. Невыносимо долго.

— Ах ты… — женский визг вырывает его из задумчивости. — Скотина! Тварюка! Да чтоб у тебя отсохло все!

Хлесткий звук удара.

Вой.

И снова вопль, но полный ярости.

— Я тебя…

Человек вываливается из подворотни, чтобы врезаться в Ворона и отскочить. На мгновенье взгляды их пересекаются. И человек отшатывается, перекрестившись. Если и появились у него какие недобные мысли, каковые часто появляются у людей подобного толку при виде одиноких прохожих, то исчезли они весьма быстро.

— Чтоб тебя…

Он развернулся и бросился наутёк. А из подворотни выбралась девица, перекошенная, с кровящим носом и глазом, который она прикрывала рукой. Второю придерживала себя за бок.

Ворон резко повернулся к ней. И ноздри его раздулись, втягивая запах крови. Да что там, я сам ощутил его через Тьму, пусть и стояла она далековато.

— Сволочь! — крикнула женщина. И охнула.

— П-простите, вам помочь? — Ворон шагнул к ней, протягивая платок. — Этот человек вас обидел?

— Чего?

— Мне кажется, он вас обидел. Вам стоит обратиться в полицию.

— Ты… — Ворона ощупали профессиональным взглядом. — Ты кто?

— Я… вот… приехал. Из Вологды. Работать. Сказали, что где-то тут комната сдаётся, недорого. Пошёл искать и заблудился, — его голос звучал мягко и растерянно, и в облике появились знакомые черты Егора Мстиславовича.

Тварь говорит?

Нет, в это не поверю. Тьма, уж на что развитая, и та говорит кратко. А тут прямо речь. И значит, это всё-таки Ворон? Подыгрывает твари? Или она пользуется новым функционалом?

— Комнату… — девица платок взяла и снова взглядом окинула. Оценивающим таким. — А комнату могу. Тут недалече…

Она прижала платочек к носу.

— Так-то никому бы, но вы, по всему видать, человек важный.

— Скажете тоже, — он сделал вид, что смущён.

Интересно, она его в бордель вести планирует или в ближайшую подворотню, где и приголубит по затылку свинчаткой?

— Я бы другому кому и не предложила, но ежели так. То комната хорошая, чистая. Светлая…

— Позвольте предложить вам руку, — Ворон оттопырил локоть.

Она хихикнула и глазками стрельнула, но предложение приняла.

Так, и вот что делать?

Вмешиваться? Рискнуть? Но Ворон не сделал ничего такого. Встретил девицу. Помог. Комнату ищет. Держаться в стороне? Так ведь тварь человека убить способна во мгновенье ока.

Я передал, что вижу, Михаилу Ивановичу.

— Думаешь, он её убить собирается?

Девица шла неспешно, уже явно забыв о недавней неудаче и разбитой роже. Похоже, в местных реалиях битая рожа — это не помеха флирту. Она вон и платочек к носу прикладывает манерно, но при этом и хихикает, и норовит к Ворону прижаться, то бедром, то грудью, намекая на что-то этакое.

— Ну сомневаюсь, что его просто на приключения потянуло.

Потому что даже издали, через Тень, до меня долетала ядрёная смесь ароматов — немытого тела, чеснока, кислого пива и дешёвого парфюма, которым девица пользовалась щедро, явно пытаясь заглушить прочие запахи.

Конечно, может и вправду вкус у человека специфический, чего в жизни не бывает, да только человека в Вороне осталось немного. Тварям же люди интересны с одной, весьма определённой точки зрения.

Парочка удалялась. Ворон что-то там отвечал.

И позволял себя увлечь.

— Хорошо. Тогда вы двое держитесь в стороне, — Михаил Иванович выступил вперёд. — А я, пожалуй, поближе подойду… в конце концов, всё одно собирался познакомиться. Ты, Савелий, как убивать начнёт, то знак подай.

— А успеете?

— На всё воля Божья.

Издевается, гад.

Всё-таки подворотня. И девица останавливается, споткнувшись, а рука её лезет в юбки, нащупывая оружие.

— Вы идите, пряменько, — в голосе прорезаются нервические нотки. — А я сейчас… минуточку вот. Видите? Вон там, прямо огонёк горит.

В здешних сумерках огоньки казались чем-то далёким, почти как звёзды.

— Там? — Ворон сделал вид, что верит.

— Сейчас начнут, — я сказал это Михаилу Ивановичу. — Прямо и…

— Тварь твоя пусть покажет, но не задерживается. Задеть могу.

Ага, стало быть, не всё так с нашим инквизитором просто.

— Да, вон там, далече… — голос девицы был слышен и так, без Тьмы. На него Михаил Иванович и сориентировался, во мгновенье ока растворившись в темноте.

Я же продолжал смотреть глазами тени, раздумывая, успеет ли инквизитор, или же мне придётся вмешаться? А