Напряжение 1-7 - Владимир Алексеевич Ильин

На Новом Арбате к процессии из машин буднично пристроились два седана с гербами Верховного суда — Лигачев только обаятельно улыбнулся в ответ на вопросительный взгляд Ивана Александровича. Люди умеют работать — не более того.

Впрочем, столь же ненавязчиво оторвался от бордюра синий микроавтобус «форд» в полицейской расцветке и слегка подрезал процессию, чтобы деловито устроиться в авангарде разросшейся колонны машин. Правда, пришлось успокаивать нервно дернувшегося от торможения Павла Павловича и объяснять про своих людей. Не все у них ладно, далеко не все…

На заснеженном асфальте перед двенадцатиэтажным зданием они были без трех минут шесть — солнце почти покинуло короткий декабрьский день, и фонари заливали все вокруг тускло-желтым светом. Перестуком отозвались открываемые двери машин; лязгнули сбруей и оружием шесть спрыгнувших с «форда» бойцов в балаклавах и снаряжении спецназа МВД. Родная форма — как и снаряжение вместе с оружием. Даже документы с собой — и те настоящие.

Иван Александрович обернулся в сторону «судейских» — Ждан Семенович только-только выбирался из машины, опираясь на руку распахнувшего дверь охранника. Возраст, да и отъелся до неприличия — и вина тому вряд ли сидячая работа, которой обычно прикрываются кабинетные чины. С такой родословной быть толстым — значило погрязнуть в пороках или являться серьезно больным. Судейский был здоров.

— Павел Павлович, друг мой, тут совершеннейшая нелепица! — С отдышкой освободился Ждан Семенович от объятий машины и выпрямился, глядя на Лигачева. — Машина, что вы мне подарили, ужалась от мороза!

— Вы подрываете веру людей в судопроизводство. — Невольно вырвалось у Ивана Александровича шепотом.

— Они никогда не увидят его в полный рост, — шепнул в ответ Лигачев. — Даром перед ним огромный стол?

— Признаю, целиком моя вина. Я подарю вам новую! — С весельем адресовал Павел Павлович фразу в ответ.

— Вот уж будьте любезны, — оперся судейский руками о поясницу, разгибаясь.

От подобного движения, весьма добротное прямое пальто судейского очертило изгибы тела, и Черниговского слегка затошнило.

— К тому же, вы к нему несправедливы — он отлично знает законы. — добавил тихо Лигачев. — А какие не знает, ловко придумывает.

— Ну хоть чем-то в деда… — Иван Александрович отвернулся к своим людям и коротко кивнул.

Тут же подбежал один из безликих бойцов, вручил увесистую пластиковую папку с бумагами и отступил назад.

— Я готов, — констатировал Черниговский подошедшему Ждану Семеновичу и Павлу Павловичу. — Где ваш человек?

Лигачев хлопнул в ладони, и из второй машины вылез сутулый и весь из себя пришибленный Наумов, кутающийся от холода в коричневое пальто. Судейский удостоил его мимолетным взглядом, Иван Александрович оглядел внимательней, а Павел Павлович просто взял того за плечи и поставил рядом с с собой.

— В пятнадцать минут уложитесь? — Покосился тот на часы.

— Не так быстро, Павел Павлович. — Глянул неожиданно умными глазами Ждан Семенович. — Прежний Первый советник кое-что лично обещал мне за эту небольшую услугу, и, для начала, я желал бы это получить.

— Когда мы вас обманывали, мой друг? — Изумился Лигачев. — Получите непременно!

— Я просто смотрю, новый Первый советник вам не доверяет так же, как я, — облизнул пересохшие на ветру губы судейский. — Иначе отчего бы он просил авансом княжество?

— Я еще ногу попросил, Ждан Семенович, — вежливо уточнил Черниговский и демонстративно переступил на месте. — С двумя ногами легче работается.

— А я, знаете ли, вот для них, — ткнул судейский в сторону Лигачева. — Написал с десяток обвинительных приговоров на всех Рюриковичей, которые замешаны в убийстве прежнего Первого советника. Дело сделал. А этот жмется отдать мне блокиратор прямо сейчас. — Неприязненно покосился мужчина на Наумова, испуганной тенью отсвечивающего под фонарями.

— Наумов, отдайте ему, — вздохнув и подняв очи долу, распорядился Лигачев. — Экая нелепость.

— Им придется воспользоваться. — Остановил Иван Александрович заторможено потянувшегося к внутреннему карману Наумова.

— К вашему сведению, я одаренный, Первый советник! И древних кровей!

Дед, наверное, от такого родства в гробу вращается и искры затылком о родовой склеп высекает, как тот электромотор…

— Вам придется дать клятву, что не преступали закон в миг, когда происходило бракосочетание. — Спокойно завершил Черниговский. — Применение блокиратора — грубейшее его нарушение.

— М-да, правовая коллизия, — недовольно пожевал губами судейский. — Впрочем, я могу издать особый эдикт, который позволит это обойти.

— Нам вернуться сюда завтра? — поднял бровь Иван Александрович, глядя на Лигачева.

— Никак не возможно, господа! — Заволновался тот. — Ждан Семенович, да получишь ты этот блокиратор. Что ты так взъелся?

— Тогда пусть клянутся мне в этом! — Упрямился толстяк.

— Сердцем!..

— Да не ты, плебей, — отмахнулся Ждан Семенович от искренности Павла Павловича. — Ты клянись, — уставился он взглядом в Ивана Александровича.

— Клянусь, что вы получите блокиратор, который сейчас у нашего друга, и он останется при вас навсегда.

Судейский ощутимо успокоился.

— Идемте уже, мне холодно, — повернулся он к зданию.

— При всем уважении, — опередил Черниговский так и не начавшееся движение. — Перед вами башня, окруженная гвардией княжны.

— И что? У нас ордер. — словно бы искренне не понимал Ждан Семенович.

А может, даже не притворялся.

— Наплевать им на вашу бумагу, — кое-как удержался Иван Александрович от более резких слов. — И на должность вашу, и на всех нас. Пойдем вот просто так — тут будет бойня. Мои «мастера» и «виртуозы»… служат теперь не мне. Дайте мне обо всем договориться. — Опередил старик комментарии и примирительно улыбнулся. — Я ведь знал, куда иду. Все непременно получится.

— Я вас сопровожу. — Согласился Павел Павлович. — Неодаренного они же почувствуют? Не кинутся? — Улыбнулся он холодно.

— Разумеется, — невозмутимо зашагал Черниговский, удерживая папку в правой руке.

Территории себе Самойлов откусил немало — метров тридцать от дороги, облагороженных таким образом, чтобы уклон рельефа мешал праздно отдыхающим, выгуливающим и просто полагающим любое неогороженное пространство лично своим. Многоярусная терраса не оставляла шансов на строительство горки, а единственно ровным путем в здание была прямая линия от дороги до входа.

Первый контур охраны задержал их за двадцать шагов до цели — ровно там, где была граница общегородской пешеходной дорожки, и любое движение ближе могло быть трактовано единственным возможным образом.

Вперед вышли двое — в черных мундирах гвардии, с лычками командиров. Некогда абсолютно преданные ему люди — в той же мере, в какой сейчас убьют любого за свою новую княжну. Время личных клятв давно прошло — война выкашивала лидеров, оставляя потомков без преданного ему войска. Ныне клялись гербу — а герб тот был за узкими девичьими плечами…

Даже обращаться по имени бесполезно — что имя, произнесенное чужаком? Насторожит, разве что.

— У меня две бумаги, — остановился Иван Александрович и указал на раскрытую папку. — Обе предназначены вниманию