Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 - Вадим Владимирович Денисов

немного, так что природа сохранились почти в первозданном виде. А вот денег никто не вкладывал. Очень красиво, если не замечать разрушений, начавшихся еще в советский период. До железнодорожного вокзала Туапсе тринадцать километров, есть своя железнодорожная станция. На железке тоже стоит пост.

С Маратом попрощались быстро — у того свой график.

— Ты как свой ништяк упрешь? — спросил я, с сомнением глядя на маленький скутер.

— У меня тут прицепчик небольшой хранится. Сам сконструировал, работает отлично! — похвастался изобретатель.

Я сразу поверил. Прицепчик к такому скутеру слепить — это да, нетривиально… Надо его хватать, надо.

— Я вот что сделаю, мужики. Когда все натаскаю, сложу весь груз в прицеп. Нет, не этот, большой, нормальный, у ребят арендую на время. Он будет стоять прямо у дороги, наготове. Дальше действуем по обстоятельствам: если у вас по графику движения будет время, а в кузове место, то быстренько перекидаем товар прямо на посту. Если же нет, то просто прицепим его к «егерю» — и погнали к вашему терминалу! Прицеп оставим в Новом Шахе. Ну, как вам план?

Гоблин поднялся со скамейки, на которой мы сидели, подмигнул мне — мол, смотри, как излагает парень, и тяжело хлопнул Марата по плечу.

— Забились! Все правильно.

Ох, надо его забирать! Смелый парень, в одиночку рейдовать по вражьим местам — это, я вам скажу, дорогого стоит.

— Ты вот что, Марат. Тут не жди нас до последнего, мало ли что случится. Лучше закончи все свои дела на окраинах пораньше — и не геройствуй там, задницу не рви… К сроку держи рацию включенной. Письмо у тебя есть, как увидишь, что время выходит, — гони к нашим.

— А как же вы? — растерялся кулибин. — За меня не беспокойтесь, у меня на каждой тропке метки стоят, камушки-веточки, заранее вижу, есть тут кто или нет. Вы вот…

— Мы сами разберемся, — хмуро молвил Сомов. — Понял меня? Чтобы не получилось так, что весь ништяк не доедет.

Скутер укатил, а мы пошли к машине.

Посидели, раскладывая оружие, похлопали по карманам, вспоминая, не забыли ли чего.

— Слышь, Кастет, может, все ж стоило у них пулемет попросить?

— Гоб, имей совесть! С какого пуркуа они бы дали? Да у меня и язык не повернулся бы! И так помогли на все сто, заправили, карты дали, схемы нарисовали, проинструктировали, как родных. Успокойся ты!

— Не успокоюсь. Поехали.

Я было дернулся на выезд, однако у самых ворот остановился, отворачивая в сторону. Позади тявкнул предупреждающий сигнал, зеленый мотоцикл с коляской проезжал через границу. Сидели двое — явно разведка. Куда? Точно не на Шаумян: старлей сказал, что его людей там не будет. А большего нам знать не положено. После них и мы подъехали, остановились, предъявили согласование на проезд, коротко перекинулись фразами. Непосредственно у ворот службу несут трое, двое с «калашами», один с гладкой «сайгой».

— Братаны, вы что такие чугунные? Расслабьтесь! — весело посоветовал старший. — И не торопитесь, чтобы звуком себя не выдавать. Тогда легко мимо города проскочите. На первых километрах шоссе посматривайте в четыре глаза, могут засесть, а на перевале уже все спокойно будет, бандосы далеко не суются.

— Правильные слова говоришь, — охотно согласился Гоблин. — Расслабимся. Вообще как на той стороне с активностью?

— Два дня назад подходили одиночки, убегают, понимаешь, — поерничал старший. — Что за народ такой — как только предупредительный услышат, так сразу драпают! Не хотят в гости идти. Одного все-таки взяли.

Вряд ли это шпионы, так, бредуны из одиночек.

— Вы МОНок у дороги не наставили?

Старший посмотрел на Гоблина с новым интересом.

— Отличная мысль, уважаемый! Как добудем, сразу поставим!

— Не, не, давай уж после нашего возвращения…

Легкое ощущение дежавю.

Везде люди устраиваются. А умные еще и объединяются, и тогда все вокруг начинает оживать, пусть и медленно. Помнится, многие наши земные писатели, специализирующиеся на футурологических текстовых прогнозах о постапокалиптическом мире, искренне считали, что ничего доброго в мире не останется: все станут скотами… Это они оттого, что слишком много валяются на диване, вот и мерещится им лишь черное. От страха выйти на улицу… На природу давайте почаще! В дикие места да в теплых компаниях! В экстрим!

Человек по своей природе позитивен, и этого обстоятельства не смогут изменить те уроды, которые старательно из себя все доброе выжали. Вот чего мне не хватает в присказке о потерянной планете — не все люди сволочи, далеко не все.

Черт, а азарт-то какой через поры давит!

Давненько я в диком рейде не шастал по Темным Землям! У себя-то там, в почти полном дагомысском спокойствии, выгребать несложно… Уняться надо, есть дело — есть план.

Поехали!

Небо немного просветлело, через тучи пробивается солнце, лучи падают на меня через форточку, греют левую руку. Кажется, еще немного — и солнце выглянет в полную силу. Да, лучше бы дождаться звездного неба, это куда как важней. Местные звезд не видели давно: если и разъяснивается, то только днем, ночью тучи закрывают весь небосклон.

На подъезде к Туапсе начинается легендарный, как мне сказали, серпантин, который пугает многих водителей, особенно впервые путешествующих к курортным районам. Мне же, например, очень нравится ездить по серпантину, невзирая на все его неудобства. Просто надо быть очень внимательным и сосредоточенным. И еще — любой серпантин легко проехать. Секрет очень прост: медленно двигайтесь, не гоните.

Дедеркой мы проехали без пауз, я хотел как можно быстрей пробраться к садовым участкам Кроянского в пригороде Туапсе, чтобы согласно нарисованной старлеем схеме буквально огородами, то есть укрытыми в разросшейся зелени узкими извилистыми переулочками, вдоль гор прокрасться поближе к реке.

Так и сделали. Проезд по закоулкам принес больше сложностей, чем я прикидывал. То брошенная машина мешает, то дерево. То и дело в кабину влетал тяжелый трупный запах. Скорее всего, здесь проживало много пенсионеров, не пожелавших эвакуироваться неизвестно куда и решивших умереть в родных стенах. После того как отключилось водоснабжение и электричество, жить многим стало очень тяжело. И помочь было некому.

Мелькали синие таблички с названиями улочек: «Верхнекордонная», «Ломоносова», «Кошкина»… Несколько раз «егерь» медленно прорубался тяжелым бампером прямо через садовые участки, потрескивали заборы, сараи и кусты, Гоблин постоянно шипел рядом, требуя большей осторожности и тишины, я в ответ лишь матерился.

Взмокли оба.

В конце концов мы вышли на заброшенную промзону.

Отсюда было видно разветвление железнодорожных путей, забитых грузовыми составами без локомотивов. Как и предупреждал Борис, нефтебаза «Заречье» сгорела дотла, уничтоженная давним взрывом. Куда конкретно упал тот роковой метеороид, было неясно,