"Фантастика 2026-114". Компиляция. Книги 1-30 - Екатерина Владимировна Скибинских

Я довольно зажмурилась, когда по моему плечу нежно провели жёсткой мочалкой.

Глава 8

Дилан

Когда Адриана немного успокоилась и уснула у Тайлера на руках, я позволил себе положить руку на её талию под колючим взглядом полукровки. Поэтому закрыл глаза, и прижался к спине девушки, услышав сердитый выдох Тайлера.

Для нас с Аланом не было секретом, что полукровка ревнует хозяйку, хоть и старается этого не афишировать. Но вот сейчас это уже было странно.

— Не приведи боги, разбудишь её, — едва слышно проворчал он.

Всё понятно. Зная Тайлера, явно накручивает себя, что не сумел её защитить. Всё же среди нас троих в нём было меньше всего от раба. И рассуждал он по-прежнему как свободный.

Я так и не уснул, наслаждаясь возможностью прикасаться к ней, чувствовать, что она рядом, в безопасности, слышать её размеренное дыхание и ощущать ровный стук сердца. Вот только мысли возвращались к тому, через какой ужас ей пришлось пройти по моей вине. Это тяготило, выжигало изнутри. Она не заслужила такое.

Спустя какое-то время Адриана проснулась. Сонно завозилась, пытаясь обернуться ко мне. Я тут же соскочил с дивана и устроился на ковре так, чтобы она меня видела. Воспользовался моментом и взял её за руку. К счастью, девушка не возражала.

Я пристально вглядывался в её лицо, пытаясь понять, о чём она думает. Её эмоции было сложно читать. Адриана то была спокойной, пропитанной тоской, то вдруг проскальзывала вспышка страха, который разбавляли искры злости, то накатывало какое-то тёплое умиротворение, которое тут же смывало волной некой гадливости.

Пытаясь разобраться, где её, а где мои чувства, пропустил момент, когда она уже встала, отправив Алана перестилать постель. Меня же застал врасплох вопрос о моей эмпатии.

Впрочем, это ожидаемо. До этого она как-то особо не расспрашивала, насколько сильно я ощущаю её и как часто. Хотя проще было назвать, когда её НЕ ощущаю.

Ответил честно, ожидая негативной реакции. Но Адриана почему-то даже обрадовалась этому. И тогда неожиданно прозвучала просьба сопроводить её в ванную.

Почему я? Разве она не сердится на меня? Или ещё не поняла в полной мере, насколько я виновен?

Мысли в голове стали путаться. Я едва настроился на то, что придётся находиться с ней в одной комнате, пока она принимает душ, как она попросила наполнить ванну.

Вина выжигала меня изнутри, больше всего за то мимолётное чувство облегчения, когда понял, что мне не грозило тесное общение с Райзеком. Хотя знал, чего это нашей хозяйке стоило. Я продолжал себя корить и понимал, что сейчас грядёт ещё одно испытание. Обнажённая Адриана в непосредственной близости от меня. Я ведь не каменный!

Чтоб как-то сохранить контроль, внушал себе, что я всего лишь раб и не имею никаких прав, как бы не убеждала Адриана в обратном. Она сама позже осознает, насколько её обещания теперь не подходят ко мне, когда ей станет известно о моей секундной радости во время того, как Райзек обратил своё внимание не на меня.

Я даже попытался ей об этом сказать, но Адриана прервала мои слова. По моим чувствам хлестнуло её злостью. Она и сама понимала — вина за то, через что ей пришлось пройти, лежит на мне.

И вот ванна наполнена водой, и понимаю, что сейчас девушка снимет с себя одежду, и я впервые увижу её голой. И это при том, сколько раз уже представлял себе эту ситуацию. Несмотря на то, что мысленно продолжал корить себя за бездействие перед Райзеком, в глубине душе начала просыпаться неуместная радость от осознания того, какое доверие мне оказано.

Впрочем, для неё это вряд ли что-то значит. Конечно, она воспринимает меня как подростка. И я не особо против — на самом деле без разницы, кем считает, лишь бы позволяла находиться рядом. Вот только сейчас это тяжело. И никак не пойму — за что мне такое счастье? Неужели она не понимает, насколько я виноват?

Кажется, даже покраснел, отворачиваясь. Услышал тихий плеск и довольный вздох Адрианы, когда она забралась в воду. Может, это часть моего наказания? Всё это, чтобы вызвать во мне ещё большие муки совести? Куда уж больше?

Не проси, а то допросишься. Теперь она велела обернуться. И, конечно же, я не смог удержаться и не посмотреть на её тело, смутно угадывавшееся сквозь мыльную воду, встретился с внимательным взглядом Адрианы… и снова покраснел. Вот что со мной не так? Сейчас бы выпрашивать у неё прощение, а я, как дурак, рассматриваю её, хоть и не имею никакого права на это.

И словно этого не было более, чем достаточно, ещё и предложил ей помочь вымыть волосы. По эмоциональной связи мелькнула нотка возмущения. Я уж было обрадовался, что сейчас меня поставят на место, немного притушив ощущение вины, но неожиданно Адриана согласилась.

Вот за что это всё мне? Кто-кто, но я уж точно не заслуживал! И упоительное ощущения счастья от того, что мне позволили сейчас делать, перемежалось с неимоверными муками совести.

Она протянула мочалку и повернулась спиной. Я едва удержался от громкого вздоха, рассмотрев шрамы на её нежной коже. А ведь Алан и Тайлер наверняка о них знали, но ничего не сказали.

Справившись с собой, принялся водить по её спине, касаясь чуть дрожащими пальцами самой кожи, смывая с неё мыльную пену. От Адрианы шла волна умиротворения. Ей явно нравилось происходящее. Мне, естественно, тоже, и даже чересчур. От этого я снова почувствовал себя гадко. Не достоин я всего этого, как пить дать — не достоин.

— Дилан, прости, не поинтересовалась сразу. Ты как вообще, держишься? Я понимаю, насколько тебе тяжело. Но вы в безопасности, он больше не вернётся, и вы станете свободными, — вдруг немного неуверенно сказала она, не оборачиваясь ко мне. Но я чувствовал, что говорит она искренне.

— Ты не сердишься на меня? — выделил главное я, отставляя мочалку в сторону и переходя к волосам.

— А должна? — с явно выраженным недоумением поинтересовалась Адриана, попытавшись повернуться ко мне.

Но я уже бережно перебирал пряди её волос, нанося шампунь и массируя кожу головы. Оборачиваться ко мне было неудобно. Поэтому Адриана слегка расслабилась и откинулась на бортик ванны, пока я собирался с мыслями, чтобы сказать ей о том, что меня мучило.

— Ты же понимаешь, что ни в чём