Этногенез-2 - Елена Кондратьева

их подвигах… А мне было все равно. Усталость и выпитый ром сделали свое дело — как я ни старался бороться со сном, он оказался сильнее. Я еще слышал разговоры и даже встрепенулся, когда разгневанный чем-то Ван Дер Вельде требовал срочно кого-то разбудить и привести на корабль… Я даже немного удивился, когда осознал, что наша «Устрица» продана. Но проснуться уже не мог.

Во сне я оказался далеко-далеко. Но не на ферме, которая часто снилась мне прежде, а на каком-то острове. Я не видел его очертаний, но отчего-то знал, что это именно остров, и что находится он далеко на севере. Вокруг меня росли дубы, красивые и молчаливые исполины. А потом появился человек — тот самый, что уже снился мне, прозрачный. Я не удивился ему, и мы заговорили.

— Прежде всего, Джон: постарайся запомнить этот сон! — сказал он. — Очень постарайся! Мне крайне трудно говорить с тобой. Но ты единственный, кто обладает достаточной чувствительностью… Ты должен запомнить все.

— Зачем? — я сидел на подстилке из дубовых листьев и перебирал их пальцами. — Тут, наверное, не растут «китайские яблоки»?

— Забудь об апельсинах! Помни о том, что я тебе скажу. Ты должен услышать меня наяву. Но для этого тебе требуется дельфин. Ты уже видел его и знаешь, где он лежит. Пусть он будет у тебя.

— Я не могу! — качал я во сне головой. — Это дельфин Моник. А я ее… Не знаю, люблю ли я ее. Но мне плохо без Моник. И с ней, кажется, тоже.

— Дельфин не принадлежит ей! И поэтому мало что может ей дать. Джон, ты многое еще узнаешь о Моник, и не только о ней. Но если тебе дорога судьба своей родины, послушайся меня! Запомни, ты должен быть с дельфином, когда я приду в следующий раз!

— При чем тут Шотландия? — удивился я. — Шотландия далеко. И я, скорее всего, никогда больше ее не увижу. Как может дельфин помочь Шотландии?

— Не одной Шотландии, а всей Британии! — настаивал Прозрачный. — Я расскажу тебе многое, но сейчас запомни одно: ты должен добраться до дельфина! Возьми его и не выпускай из рук, пока мы не поговорим!

— Я не хочу, чтобы у меня стали разноцветные глаза!

— Это лишь внешнее свойство. Предмет даст куда больше, чем ты можешь себе представить… Поверь мне, Джон!

— Нет, не может быть… Я не хочу… Это чужое…

— Поверь мне, Джон! — Роберт тряс меня за плечо. — Он продал «Устрицу»! Прямо ночью, за наличный расчет! Мы уже получили доли, вот твоя. Джон, это много денег!

Я, растерянно моргая, взвесил на руке кошелек. Да, похоже, я неплохо заработал. Вот только бриг никогда не принадлежал нам, мы всего лишь помогли его украсть. Я поморщился.

— Роб, а что, если нам на эти деньги вернуться домой?

— Что за глупости! Ты еще не проснулся, что ли? — Роб уселся на диван и я понял, что в кают-компании мы одни. — Мы богаты! На эти деньги тут можно прожить месяц! Отец запер Кристин и собирается отправить назад в Англию… Мне и грустно, и радостно. Ни к чему ей пиратствовать, правда? Пусть живет спокойно. А я… Я, может быть, однажды отыщу ее — когда обзаведусь собственным кораблем! И подарю ей.

Я окончательно очнулся и понял, что Роберт сильно пьян. Он устроился на диване поудобнее и, кажется, собрался задремать. Сквозь открытые двери с палубы долетал хохот и песни — пираты, видимо, решили гулять всю ночь. Забеспокоившись о Моник, я выглянул наружу, и она тут же схватила меня за руку.

— А я хотела тебя будить! — прошептала она, ведя меня вдоль борта. — Тихо! Джон, ты друг мне?

— Больше, чем друг, — прошептал я. — Гораздо больше, Моник.

— Сейчас не до этого! Ван Дер Вельде запер Кристин в трюме, мы должны освободить ее.

Я остановился от удивления, но Моник потащила меня дальше. На нашем пути оказался люк, в который мы и спустились. Моя спутница зажгла принесенную свечу, и мы быстро прошли между каких-то ящиков к клети, в которой и оказалась заперта Кристин. Смотреть на нее было жалко: растрепанная и заплаканная, она сидела, сжавшись, в углу.

— Кристин! Смотри, я привела Джона! Он сможет тихо сбить замок!

— Тихо сбить замок?.. — я ничего не понимал. — Но зачем, Моник? Ван Дер Вельде вздернет нас на рее!

— Он не узнает, кто меня выпустил, клянусь! — Кристин ухватилась за прутья решетки и затрясла их, одновременно плача и злясь. — Джон, помоги мне, и я этого никогда не забуду! Моник кое-что задумала, и я уверена, это стоящая затея!

— Что происходит?

— Сбей замок! — Моник обмотала его какой-то тряпкой и протянула мне увесистый топор. — У меня просто не хватит сил, понимаешь? Или ты не хочешь помочь нам? Я прошу тебя, Джон!

Ее глаза… Не могу сказать, что я выполнил работу тихо, но спустя пару минут разбитый замок упал на пол. Кристин выскочила из клети и поцеловала меня в щеку.

— Он за это заплатит, бородатый медведь! — пообещала она. — Будь я проклята всем Береговым Братством, если ему не придется об этом пожалеть!

— Теперь твоя очередь исполнить обещание! — требовательно напомнила Моник. — Идем?

— Конечно! — Кристин утерла слезы и снова стала самоуверенной, нахальной девчонкой. — Я знаю этот корабль как свою ладонь, так что идите за мной и не шумите.

Все еще мало что понимая, я шел в темноте за двумя заговорщицами. Мы добрались до якорной цепи и прямо по ней спустились в воду, а потом выбрались на берег в стороне от «Ла Навидад». От купания я совершенно протрезвел и потребовал наконец объяснений.

— Моник придумала отличную штуку! — сказала Кристин, отжимая волосы. — Мы ограбим Ле Вассера. На такое еще никто не решался! Но папочка приказал сниматься с якоря на рассвете, они не успеют хватиться. А уж потом капитану Ван Дер Вельде придется смириться с тем, что на Тортуге он больше не желанный гость! Пусть в другой раз думает, прежде чем запирать меня на замок!

Глава седьмая

Бегство и волшебство

Сон, пусть и короткий, в сочетании с этим неожиданным купанием порядком меня освежил. Вылив воду из сапог, которые я не догадался снять, я лег на деревянный настил причала и уставился на крупные южные звезды. Над Тортугой висела ослепительно прекрасная ночь, и пьяные возгласы, долетавшие до нас с палубы «Ла Навидад» ее совершенно не портили. Становиться разбойником я не собирался, но в это море и эти чудесные острова успел