Как потратить наследство - Евгения Владимировна Потапова

— Я здесь, — голос библиотекаря раздался справа от неё. — И это не я.

Все замерли, глядя на комод.

Из полуоткрытого ящика медленно поползла старая, пожелтевшая фотография. Она скользнула по воздуху, как осенний лист, и опустилась прямо на одеяло Вали.

На фото была женщина. Она стояла у того самого комода, и её рука лежала на ручке верхнего ящика. А её глаза, печальные и бездонные, смотрели прямо на Валентину.

Она включила фонарик на телефоне и взяла в руки фотографию. На обороте, изящным почерком, было написано: «Не ищи лишнего. Ищи главное».

— Ну вот, — сдавленно выдохнула Неля. — Началось.

— Или наоборот, — задумчиво произнёс Фёдор, появляясь у кровати и внимательно разглядывая фото. — Говорит, что мы ищем не там. Что отвлекаемся на второстепенное.

— На дамочку в соседней комнате, например, — зевнул Аббадон. — А надо искать что-то важное. Может, она про холодильник? Там точно что-то важное должно быть. Например, колбаса.

Валя взяла в руки прохладную фотобумагу. По спине пробежали мурашки.

— «Главное»… — повторила она шёпотом. — Что здесь может быть главным?

— Спи, Валя, завтра с фоткой разберёшься, — строго проговорила Неля. — Это всё терпит.

Она аккуратно вытащила снимок из её рук.

— Ты права, день был долгим, — зевнула Валентина и завернулась в одеяло.

Через несколько минут она провалилась в сон.

— Ну вот, не дала выяснить, что к чему, — проворчал Фёдор.

— Пусть девочка спит, — Неля посмотрела на него строго.

— Федька, ты здесь будешь? — спросил Аббадон, спрыгивая с подоконника.

— Конечно, — кивнул Фёдор, вытаскивая из книжного шкафа какую-то книгу.

— Тогда карауль Валю, а мы со старухой прогуляемся по соседям. Интересно же, кто здесь живёт.

— Поесть на халяву хочешь? — хмыкнула Неля.

— Естественно. Когда я от такой возможности отказывался.

Аббадон потянулся, приоткрыл шкаф и нырнул туда.

— Ты со мной? — он выглянул из него.

— Конечно, — махнула головой Неля и проследовала за котом.

— Ну, а я тут посижу, почитаю, — устроился в кресле Фёдор.

Наконец квартира погрузилась в тишину.

Новая тайна

Валентину рано утром разбудил будильник. Она кое-как разлепила глаза и уставилась в потолок, пытаясь понять, где находится. Через несколько минут к ней пришло осознание.

— Да уж, — вздохнула она и села на диване.

В комнате пахло тушёной капустой и рыбой.

— А чем это у нас так воняет? — спросила она, поморщившись.

— Этот спёр кастрюльку с тушёной капустой и жареной рыбой у какой-то старухи, — хмыкнула Неля. — И приволок это всё домой.

— Убойный запах, — скривилась Валя. — И как не стыдно воровать у старух.

— Я спасал её жизнь, — ответил Аббадон, спрыгивая на пол и потягиваясь. — Оно всё равно начало уже подтухать.

— И ты решил вот эту гадость принести к нам? - возмутилась Валя.

— Ну не пропадать же добру, — он принялся умываться.

— Убери эту гадость из моей комнаты, — велела ему Валя.

— Ладно, я поставлю кастрюльку в комнату к этой, заодно и дверь ей открою.

Вдруг Валентина вспомнила про ночные приключения и стала озираться.

— Что ищешь? — спросил её Фёдор.

— Ночью было какое-то фото или мне всё это приснилось?

— Нет, было, все наяву было, — мотнула головой бабка Неля.

Она сунула в руки Вали фотографию.

— И чего мне с этим делать? — спросила она.

— Сначала выпей кофе или чай, а потом думай, — посоветовала покойница.

— Точно, — согласилась с ней Валя. — На сытый желудок и думается лучше.

— Сытый, — хмыкнул Аббадон, вытаскивая «ароматную» кастрюльку из холодильника. — С воды сыт не будешь. Хочешь, поделюсь.

— Нет-нет, — замахала на него рукой Валя, зажав пальцами нос.

— Ладно, отнесу этой, пусть наслаждается, — произнёс он и исчез за дверью.

Внезапно Валин взгляд упал на старый паркет у её кровати. Одна из дощечек лежала неровно, будто её иногда приподнимали. Не говоря ни слова, Валя сползла с дивана и на ощупь, в предрассветном свете, провела пальцами по шероховатой древесине. Доска качнулась.

Сердце её забилось чаще. Она подцепила ногтями край и приподняла её.

Из-под пола потянуло холодом и запахом старой бумаги. В маленькой нише лежал потемневший от времени деревянный ящичек. Валя извлекла его и, сняв крышку, обнаружила потрёпанную тетрадь в кожаном переплёте и маленький, почерневший от времени ключик.

— Нашла, — прошептала она. — Кажется, я нашла «главное».

Валя вытащила ящичек и поставила его на колени. Пальцы дрожали от волнения. Кожаный переплёт тетради был шершавым, потёртым на углах, будто его часто перелистывали. А маленький ключик, он был старинным, с замысловатым узором на головке.

— Ну что там? — не выдержала Неля, заглядывая через плечо. — О, дневничок! Люблю дневнички! Там наверняка всякие пикантные вещи записаны!

— Тише, — попросила Валя, аккуратно открывая первую страницу.

Почерк был тем же, что и на обороте фотографии — изящным, с сильным наклоном. Чернила поблёкли, но слова читались.

«Сегодня снова видел её у камина. Тень от пламени танцует на её щеках, а она словно не замечает ни огня, ни меня. Ждёт. Всегда ждёт. А я жду, когда же она наконец увидит того, кого ждёт… или поймёт, что ждать уже некого».

— Камин… — прошептала Валя, поднимая глаза на массивную тёмную печь в углу комнаты.

— Что камин? — Фёдор отложил книгу и приблизился, его бесплотная фигура склонилась над тетрадью. — Это дневник не этой дамы, что на фото. Это дневник того, кто наблюдал за ней.

— А то мы не поняли, — скривилась Неля. — Читай дальше.

Валя перевернула страницу.

«Принёс ей сегодня полевых цветов. Она взяла, улыбнулась той своей печальной улыбкой и сказала: «Он тоже всегда приносил мне полевые цветы». Кто этот «он»? Призрак? Предатель? Любовник? Почему его нет рядом? Почему он оставил её одну в этом огромном доме с его скрипучими полами и шепчущими стенами?»

— Романтика, — фыркнул Аббадон, вернувшийся без кастрюльки и с довольным видом облизывающий усы. — Скука смертная. Принес бы ей колбасы, была бы рада больше, чем каким-то полевым цветам. Салатика бы ей настругал, рыбку красную солёную преподнёс, пироженку там, а не вот какую-то траву.

— Замолчи,