Как потратить наследство - Евгения Владимировна Потапова

Валя перелистывала страницу за страницей. Записи были полны тоски, наблюдений и безответной… нет, не любви. Чего-то ещё. Какой-то болезненной одержимости.

«Сегодня поднялся на чердак. Она запрещает туда ходить. Говорит, там живёт прошлое. Но разве прошлое не живёт везде в этом доме? Оно в пыли на портьерах, в скрипе ступеней, в её глазах. На чердаке я нашёл его старый сундук. Заперт. Искал ключ по всему дому — тщетно. Может, он у неё? Может, она хранит его как последнюю память?»

Валя замерла, глядя на маленький ключик у себя в ладони.

— Чердак… — выдохнула она. — Надо проверить чердак.

— Чердак? — обрадовался Аббадон. — Там наверняка мыши! Жирные, сытые, ленивые…

— Только сначала, — перебила его Неля, — этот ключик. Он от сундука?

Валя сравнила ключ с рисунком на одной из страниц. Там был набросок — неумелый, но узнаваемый. Изящная головка с тем же витиеватым узором.

— Кажется, да.

— Тогда что мы ждём? — Неля уже парила у двери. — Вперёд, на чердак! Надо выяснить, что за тайны хранил этот «он» и почему наша барышня так его ждала?

— Подожди, — остановил её Фёдор. — Валя ещё не позавтракала. И не осмотрелась толком. К тому же ей надо сегодня появиться в госпитале. Чердак никуда не денется.

Как будто в ответ на его слова, из-за стены донёсся стон. Лика приходила в себя. Валя вздохнула, крепче сжав в руке ключ и тетрадь. Тайна была так близка, но Фёдор был прав. Сначала — кофе, затем госпиталь, а потом всё остальное и чердак. А там, там видно будет. Питер только начал раскрывать свои карты.

— Ты Тимохе-то написала, что приехала? — спросила её бабка Неля.

— Забыла, — вздохнула Валя, направляясь в кухню. — Вчера в таком шоке была и от квартиры, и от соседки, что про всё забыла.

— Ага, смотри, отправит к тебе Тимоха кого-нибудь на розыск.

— Например, тебя? — улыбнулась Валя.

— Если бы, а то какого-нибудь симпатичного сыщика, - подмигнула старуха.

Они зашли на кухню, и у Вали сползла улыбка с лица. Кухня представляла собой удручающее зрелище. Гора грязной посуды в раковине, пустые банки из-под энергетиков на столе, разводы засохшей еды на плите и липкий пол под ногами.

— Ох, — выдохнула Неля, с отвращением озираясь. — И это называют кухней? Это же помойка!

— Творец должен творить, а не убираться, видимо, — саркастично заметил Фёдор, паря над самым грязным уголком.

— Я есть с этого стола не буду! — заявил Аббадон, с брезгливостью обходя пролитое пятно непонятного происхождения. — Это оскорбление моего тонкого вкуса.

Валя сглотнула, чувствуя, как подкатывает тошнота. Она открыла холодильник. Внутри плескалась одинокая бутылка минералки, лежал пакет с засохшим сыром и баночка с чем-то зелёным и пузырящимся.

— Ну что, сытый желудок и светлые мысли? — язвительно спросила Неля.

— Молчи, — буркнула Валя, хватаясь за голову. — Кофе. Мне нужен кофе. Сейчас.

Она сполоснула старенький чайник, поставила его на плиту и отчаянно начала искать чистую кружку, в итоге отмыла чистящим средством одну не сильно испачканную под струёй чуть тёплой воды. Вытащила из кармана пакетик растворимого кофе, засыпала в кружку, залила кипятком из старого, покрытого накипью чайника.

Первый глоток сладковатой, ароматной, обжигающей жидкости вернул её к реальности.

— Ладно, — она обернулась к своим спутникам. — План такой. Быстро привожу себя в порядок. Бегу в госпиталь. Вечером… вечером разберёмся с этим бардаком и с чердаком.

— А я пока пройдусь, осмотрю владения, — заявил Аббадон, грациозно прыгая на подоконник. — Надо же узнать, где тут самые хлебные места. И проверю, не осталось ли у той старушки ещё чего-нибудь вкусненького.

— Только без воровства! — крикнула ему вдогонку Валя.

— Я не ворую! Я перераспределяю ресурсы, — донеслось из коридора.

Валя допила кофе, отправила Тимохе короткое сообщение: «Приехала, жива, всё ок, вечером напишу», и стала собираться.

Выйдя из квартиры, она с облегчением вдохнула прохладный питерский воздух. Суета большого города, гудки машин, спешащие куда-то люди — всё это было привычнее и понятнее, чем гнетущая атмосфера квартиры на Петроградской.

Она заскочила в круглосуточный магазин, купила йогурт, булку и бутылку воды. Позавтракала на ходу, направляясь к госпиталю. Сама мысль о том, что её ждёт нормальная, привычная работа, успокаивала. Здесь всё было ясно: пациенты, диагнозы, методы лечения. Никаких призраков, говорящих котов и дневников с тайнами.

Подойдя к массивным дверям военного госпиталя, Валя на мгновение задержалась, глядя на своё отражение в стекле. Хрупкая девушка с тёмными кругами под глазами, вчерашняя перепуганная провинциалка. Она выпрямила плечи, сделала глубокий вдох и толкнула тяжёлую дверь.

Её ждала стажировка. Реальность. А вечером её ждал чердак и тайна, спрятанная в потемневшем от времени сундуке. Питер проверял её на прочность, и она была намерена выдержать этот экзамен.

Что это за место?

Не успела Валентина войти в госпиталь, как у неё затрезвонил телефон. Она глянула на экран — звонила Вика. Валя нажала на кнопку вызова.

— Утра доброго, — пропела ей подруга в динамик. — Как спалось?

— Ага, доброго, — мрачно проговорила Валентина. — Ты же поздняя пташка. Чему так радуешься с утра пораньше?

— Ого, мы поменялись с тобой местами, — рассмеялась Вика. — Обычно я с утра пораньше в мрачном настроении. Я была права?

— Совершенно, — кивнула Валя.

— Бомжатник, или квартиры не существует, или там живут другие люди, или это коммуналка?

— Однозначно квартира существует, можно сказать, что там бомжатник, там живут другие люди, вернее одна гражданка. Что-то типа коммуналки там.

— Я так и знала! — торжествующе воскликнула Вика. — И что за гражданка? Студентка? Алкашка? Маргинальная личность?

Валя вздохнула, прислонившись к прохладной стене холла госпиталя.

— Создательница контента для взрослых, если корректно выражаться.

В трубке на секунду повисло молчание, а затем раздался оглушительный хохот.

— Ты шутишь! Серьёзно? Рядом с тобой живёт порнозвезда?

— Не звезда, а скорее вебкам, — поправила Валя. — У неё свой канал. И она очень громко работает по ночам.

— О боже, — Вика снова захихикала. — Ну хоть симпатичная? Может, познакомишь? Хотя чего я там не