Кровь Тала - Софья Шиманская

– Расскажи мне о нем. Как о человеке. Не отправляй меня к Аэду, с ним говорить все равно что рыбу допрашивать. – Он смотрел на Талию с любопытством жаждущей сплетен матроны. Растрепанная гулька на макушке съехала на бок, и часть упругих прядей выскользнула, обрамляя широкое лицо. – Приятно знать, что он на нашей стороне, но проводник – это катастрофа. А у нас теперь их двое. Мне нужно понимать, чего ждать от вашего чудовища. Какой у него характер? Насколько он безрассуден? Любит ли свежевать детишек в свободное время?

Талия вздохнула.

– Он безрассуден как бешеная собака, упрям как осел, хитер как лис и наивен при этом как новорожденный кролик, – подумав, обрисовала она образ Луция и добавила: – Он хороший человек. Он добрый, порядочный, до смешного принципиальный и никогда не был жестоким ни к кому, кроме самого себя.

Слова больно щипали в горле. К каждому она мысленно добавляла «в отличие от тебя, падальщица».

Айлан вдруг остановился и посмотрел на нее с неожиданной добротой.

У него были совсем иные, чем у Орхо, глаза. Самые обычные. Серо-зеленые.

– Можешь спросить меня, о чем хочешь, – резко сменил он тему, – раз эти чудовища вздумали стать друзьями, нам тоже придется. Работа такая.

Талия вздохнула и залпом опрокинула чашу со сливочным настоем. Он удивительно хорошо прочищал голову.

– Где мы? Что это за место? Почему вы живете под землей? Почему мы тут не задыхаемся? Есть ли тут бани?

Айлан на мгновение опешил от потока вопросов, но потом повернулся и двинулся дальше по коридору, поманив Талию за собой. Здесь было ощутимо холоднее. Ей снова пришлось завернуться в тяжелую шубу. Рыжие огоньки ламп подсвечивали светлый, почти белый суглинок и голубой узор в форме облаков вдоль стен.

– Мы не живем под землей, – начал объяснять Айлан, – под землей мы только располагаем военные лагеря. Их много по всей равнине, мы перемещаемся между ними. Этот недалеко от границы с Йордом. Насчет воздуха – понятия не имею, этим занимаются зодчие.

– Это просто военный лагерь? Но тогда зачем… – Талия подошла к стене и провела рукой по рисунку, – зачем они рисуют здесь?

Айлан проследил пальцем тонкую линию контура облака.

– Потому что это красиво, – помедлив, ответил он, – приятно находиться там, где красиво. Кажется, что ты дома.

– Но вы же кочевники. Я думала, вы…

– Мы живем как кочевники, – неожиданно жестко поправил Айлан, – не по своей воле. Талорцы никогда не были кочевым народом, и однажды это закончится. Мы не должны забывать, что такое дом. Поэтому, где бы мы ни оказались, мы относимся к этому месту так, словно будем жить здесь всегда. Заботимся о нем, – он улыбнулся, – иначе мы бы давно свихнулись.

Талия отступила на шаг и снова осмотрела стены.

Она тоже расписывала свою комнату в Лотии. Домом она ей никогда не была.

– Что не так с проводниками? – спросила она, не желая погружаться в сложные мысли. – Они же вроде… избранников ваших богов?

– О, Талия, с ними все не так, – Айлан хохотнул и тряхнул головой, чтобы перевязать волосы. Пучок распался. – Ты еще насмотришься на Даллаха и поймешь, о чем я говорю.

– Можно подробнее?

Он вздохнул.

– Представь себе пропойцу, который видит бражку. Он может знать, что ему не стоит ее пить. Что это плохо кончится. Что он спустит на нее последние деньги и его семья будет жить впроголодь. Он может даже сдерживать себя некоторое время, но жажда будет разрывать его. Примерно так чувствуют себя проводники. У них есть жажда. Тебе когда-нибудь хотелось убить человека, который тебя чем-то расстроил? Отобрать что-то, что тебе не принадлежит? Принудить силой? Краткая вспышка жестокости со всеми бывает. Быстро проходит, – он мрачно усмехнулся, – у нас. А у них – нет.

– Не то чтобы я очень хорошо знакома с Орхо, – с сомнением сказала Талия, – но он производит впечатление уравновешенного человека.

– Он у нас вообще умница. Его с детства учили держать волю духа в узде. Пичкали белым ковылем и вдалбливали правила, – Айлан мрачно усмехнулся. – Для проводника он просто образец благоразумия. До поры до времени. А там…

Талия сглотнула. Ей уже довелось увидеть, что может случиться «там».

– Ладно, все не так плохо, – Айлан вгляделся в ее лицо, а затем беззаботно махнул рукой, – проводника лучше не злить, это правда. Но в большинстве случаев Аэд просто… вздорный. Например, он может сорвать важные переговоры, потому что ему лицо дипломата не понравилось. Проигнорировать решение курултая и в одиночку устроить налет. Сжечь посланца кагана. Исчезнуть на два месяца, никого не предупредив, потому что ему вздумалось пожить в Эдесе, – он подарил ей ослепительную улыбку. – Ерунда.

– И он у вас хан, – саркастично резюмировала Талия, – соболезную.

– Как и я тебе, соколица.

Айлан свернул за угол. Последовав за ним, Талия увидела лестницу, ведущую вниз. Спускаться пришлось долго, но в конце концов они оказались в невысоком темном гроте, расположенном ниже основной сети пещер. Грот был огромным – размером с два или три общих зала. Редкие огни плясали на неровных выступах необработанного лилового кварцита.

– Это бани, – Айлан указал на четыре небольших строения в виде полусфер. Над макушками строений вяло клубился пар – бани всегда натоплены, но сейчас стараниями твоего Даллаха промерзли. Когда вернешься, напомни хану, что у него тут народ страдает.

Голос Айлана отражался от стен и прокатывался по гроту мелодичным эхом. Подойдя ближе к баням, Талия заметила, что между ними змеится небольшая речушка. Она различила быстрый поток под толстой коркой прозрачного льда.

По ее ощущениям, сейчас они находились примерно в полумиле от покоев, где спал Луций, но отголоски его силы искрились повсюду обманчиво пушистым инеем. Дышать иссушенным морозом воздухом было сложно. Он обжигал нос и саднил горло. Талия все еще с трудом верила в то, что ее друг был источником этой непостижимой, пугающей мерзлоты. Луций. Тот, который месяц назад плел золотую вязь в ее покоях и почти научился недурно чертить Печать Перемещения. Талантливый, хоть и вопиюще неусидчивый маг. Ее ученик.

Только Тавро Защиты не дало Талии окоченеть на месте, когда она неосторожно сорвала присохшую повязку с ожога на шее Луция.

Ему было больно. Так он защищался.

Затолкав поглубже угрызения совести, Талия собрала подол шубы и хотела было усесться на скамью у берега, но едва не подпрыгнула, наткнувшись на что-то мягкое.

– Что это?!

Айлан подошел и с улыбкой взглянул на шевелящийся рыжий комок.

– Лиса.

Комок поворочался, показал острую морду и сонно вытянул лапы,